Лена Элтанг - Картахена

Стоило мне пройти немного вперед, как неуклюжая машина застряла на повороте, слегка прижав меня колесом – водяная цистерна возвышалась прямо над моей головой. Я застыл на месте, зачем-то втянув живот, глядя на черные буквы О и V, оказавшиеся перед глазами, ребристое колесо крутанулось еще несколько раз и остановилось, послышались лязг дверцы и громкие молодые голоса – слова, которые произносили рассерженные пожарные, были мне незнакомы, я смог разобрать только che colpa ne ho io ? Стой спокойно, сказал один из пожарных, появляясь со стороны насоса и протягивая мне руку в брезентовой рукавице, теперь не дыши и протискивайся потихоньку.

Выбравшись со скрежетом, они потащились дальше, по направлению к холму, а я пошел за ними следом. Потом я посмотрел на вершину холма и понял, что не вижу белоснежной скорлупки «Бриатико», ее заволокло клубами дыма, хотя горело не там, а в нижней части парка, гораздо ближе к лагуне. Дым стелился над кипарисами, у него была странная оранжевая подкладка, как у тех дымовых шашек, что мы взрывали на заднем дворе школы, добавляя в селитру украденную кем-то у матери хну. Машина уже мелькала желтыми боками на самом верху, я пошел за ней, убыстряя шаг, поглядывая на подкрашенный дым, выходящий из парковых зарослей, а потом вдруг понял, где горит, и побежал.

Утром обнаружил в аквариуме двух дохлых гуппий и велел сержанту закопать их в горшке с фикусом. Там уже несколько штук закопано. Рыбки в участке не приживаются, а я упорно покупаю их в магазине на улице Лукко. Странно писать об этом здесь, но ведь мы договорились, что я стану писать о том, что меня тревожит. Смерть гуппий тревожит меня довольно сильно. Моего сержанта тревожит только повышение, он сторожит почтальоншу каждое утро, чтобы я не заметил письма, где ему предлагают перевод на север. А письмо все не приходит. Потому что рекомендацию попросили у меня, и я честно написал, что парню еще лет пять нужно походить в сержантах. Что касается почтальонши, то я сам поглядываю в окно, надеясь заметить ее первым. В ней все сверкает: хрустящий красный дождевик, алые волосы, небрежно подколотые на затылке, эту девушку даже в дождливый день видно издалека.

Ты просил меня записывать мысли о религии, но они посещают меня довольно редко.

В книге, которую ты дал мне два года назад, я все еще читаю двадцать девятую страницу, там рассказывают историю о человеке, отказавшемся прийти в Пепельную среду в церковь и несколько дней спустя погибшем при охоте на вепря. Если подумать, сколько я пропустил Пепельных сред, Вербных воскресений, Великих четвергов и дней Эпифании, то на охоту мне лучше не соваться. Но ты ведь знаешь, падре, почему я не показываюсь в церкви.

Все утро сегодня думал о второй версии убийства траянского парня, поскольку первая не выдерживает критики. Вторая версия такова: трофей, ради которого Диакопи пристрелил хозяина отеля, достался траянцу случайно, по стечению странных обстоятельств. Парнишка возвращался с танцев и решил срезать дорогу, перебравшись через стену «Бриатико» – место, где все деревенские это делают, находится в двадцати метрах от поляны с беседкой. Я проверил. Он вывалился из чащи прямо на место преступления. Спугнул убийцу в тот самый момент, когда тот собирался обыскать тело. Попятившись в кусты, убийца решил переждать и своими глазами увидел, как парень наклоняется над мертвецом, обшаривает карманы, достает бумажник и пропадает в темноте.

Ты скажешь, что я рассуждаю в духе синьорины Понте, рисуя пальцем в воздухе. На это я возражу тебе: моя собственная интуиция подкреплена двадцатью годами в полиции, знанием деревни и университетским дипломом. Так что, можешь поверить мне на слово, так оно и было.

Сначала я думал, что Диакопи назначил ему встречу для покупки трофея и убил. Так же хладнокровно, как за три недели до того пристрелил хозяина отеля. Понимаешь, все это время он считал, что он в своем праве. Ведь эти люди пытались завладеть его законным наследством. Капризы старой синьоры он в расчет не брал, она могла обижаться сколько угодно, от этого он не перестал быть ее сыном и правнуком человека, построившего «Бриатико».

Но теперь я думаю, что есть одно обстоятельство, способное уменьшить ему срок. Случайное убийство без обдуманного намерения. Почему я так думаю? Потому что Диакопи не маньяк, ему не нужна лишняя кровь и лишний грех на душу. Зачем убивать парня, который принес тебе вещь, за которую вы оба с одинаковым успехом можете сесть в тюрьму? Чтобы он тебя не выдал? Твое слово против слова деревенского шалопая. Да и какое у него может быть слово?