Теодора Димова - Матери

Йордан с Кераной и Лией жили в крохотной квартирке — комната, гостиная и кухня, комната была у Лии, а они с Кераной спали на диване, который раскладывали каждый вечер, единственным местом для работы была кухня, что было крайне, крайне неудобно, потому что там некуда поставить компьютер, в лучшем случае можно было принести туда пишущую машинку, но она так громко стучала и Керана не могла заснуть, поэтому Йордан все писал от руки, простой шариковой ручкой, неужели никто не догадается подарить мне гусиное перо, пытался он шутить, но ему было не до смеха, и только когда все было готово — все варианты текста, все исправления, все дополнения — только тогда он переводил текст в компьютер, который специально для этого переносили на кухню, но лишь на несколько дней.

Сейчас отец Лии продолжал ходить из кухни в гостиную и из гостиной в комнату, а Лия и Керана притихли на балконе и делали вид, что ничего не слышат, не знают, ни в чем не участвуют, два часа назад Йордану позвонили и сообщили, что с этого года учреждается большая литературная премия, что жюри выбрало его первым лауреатом этой премии, а звонили, чтобы сообщить об этом и спросить — не возражает ли он против получения премии.

А кто учредитель премии? невинно спросил Йордан.

«Интерфакс», ответил член жюри.

Последовало молчание.

Алло? спросил член жюри, ты меня слышишь, Йордан?

Да, я тебя слышу, ответил он.

И почему молчишь, спросил член жюри.

Потому что… ответил Йордан, но тот его перебил.

А кто еще мог бы дать такие деньги на литературу, глупый?

И сколько? спросил Йордан.

Двадцать тысяч евро, ответил член жюри.

На этот раз молчание было более долгим и более основательным.

Алло, снова заговорил член, что происходит, ты не рад?

Так говоришь — евро? глухо спросил Йордан.

Да, евро. Это сорок тысяч левов.

Сорок тысяч левов? Еще глуше повторил Йордан, словно он не знал курса евро.

Йордан, что происходит, ты в порядке? Керана где, рядом? алло! алло! кричал член жюри в трубку.

И чего хотят от меня?

Да ладно тебе, ничего не хотят, просто награждают тебя, протягивают руку помощи!

Значит, руку мне протягивают!

Кончай, нельзя быть таким мнительным! Ты пока переваривай эту новость, а я вечерком тебе позвоню за подтверждением, они собираются поднять большую шумиху в СМИ, а потому хотят быть уверенными, что ты возьмешь премию. А то вдруг тебе придет в голову что-нибудь эдакое, будешь изображать из себя нечто и публично откажешься, вот мы и звоним тебе заранее. Член жюри повесил трубку, а Йордан почувствовал, что у него онемели руки и ноги.

«Интерфакс» был самой крупной бандитской группировкой в стране, его боссы с прозвищами типа «Клюв», «Стрелец» или «Орел» расстреливали друг друга на перекрестках, их машины взрывались, офисы подвергались налетам, они похищали детей, запугивали любовниц, все как один ездили на мерседесах с затемненными стеклами, передвигались только в сопровождении телохранителей в черных очках с бычьими шеями, у всех были виллы на побережье в Калифорнии, острова в Эгейском море и солидные банковские счета в Швейцарии, у этих мошенников, разбогатевших на торговле наркотиками, живым товаром и оружием, была своя разветвленная сеть проституции по всей Европе, это были откровенные, неприкрытые агенты бывших сотрудников из Госбезопасности, которым партия щедро отрезала самые соблазнительные куски от общего пирога, и они нагло, примитивно демонстрировали эти жирные куски — так же, как нагло выставляли напоказ свои могучие шеи с золотыми цепями и короткие пальцы в перстнях. И эти люди собирались давать ему литературную премию! Да они и читать-то не умеют! В первый момент, повесив трубку, Йордан просто взорвался от хохота — заразительного, искреннего, настоящего. Керана и Лия подошли к нему, улыбаясь и глядя, как он буквально умирает со смеху, вертясь волчком и сгибаясь пополам, стояли, готовые присоединиться к этому веселью, связанному, очевидно, с какой-нибудь нелепицей из области литературных нравов или из университетской жизни, но явно это было смешнее, потому что он никак не мог, ну не мог остановиться, смех затихал лишь на минуту, и тогда нетерпение Кераны и Лии наконец-то узнать причину росло, но, увы, он снова вспоминал телефонный разговор, и смех снова уносил его на гребне своей гигантской волны. В конце концов он смог-таки им объяснить, что случилось. Лицо Кераны окаменело. Даже Лия, такая живая всегда и беспокойная, вдруг притихла. Наступило странное молчание. Он изумленно глядел на них. Успокойтесь, будем считать, что ничего не произошло. Почему вы молчите?