Эрих Кош - Избранное

Поскольку теперь у обеих семей есть машины, мы совершаем прогулки за город, особенно по субботам или воскресеньям, а с тех пор, как Протичи построили домик в Гроцкой, проводим там конец недели: Рада и Теа разговаривают и вяжут джемперы, мы с Данилой ловим рыбу на Дунае или возимся в саду, окапывая виноград и плодовые деревья, пока не набьем мозоли на своих изнеженных руках. Реже — из-за дальности пути и занятости — выбираемся на море, где некоторое время назад приспособили под жилье старую развалюху, и тогда Протичи непременно приезжают к нам на недельку, коль скоро нельзя на весь отпуск — помещение слишком мало и не может вместить две семьи одновременно. На отдыхе и вечерами в Белграде, будь то у нас или у них, мы смотрим телевизор, разговариваем или играем в карты, а то и все это одновременно. Поужинаем тем, что найдется в доме, и за кофе или чаем с рюмочкой чего-нибудь покрепче садимся играть в кун-кен или покер по маленькой, но зато с таким азартом и серьезностью, как будто банк трещит от крупных ставок. Постоянные партнеры — я и Теа, Данило и Рада — наши противники.

По чести говоря — сейчас в этом можно безболезненно признаться, потому что все давно уже изжито, — в те времена, когда мы только познакомились в злополучном доме отдыха, Теа Протич мне здорово нравилась. Белокурая, тонкая и гибкая, женственная и всегда ухоженная и благоухающая в отличие от Рады, типичной представительницы наших трудящихся женщин — сознательной, серьезной, общественно активной, но при этом доморощенно-запущенного вида. У меня сложилось впечатление, что и Данило в свое время поглядывал на Раду, хотя, может, это мне казалось и было скорее данью светской любезности, чем проявлением чувства. Впрочем, это дело давнего и далекого прошлого, сглаженное привычкой часто, едва ли не ежедневно видеться.

Шестнадцать лет — большой кусок человеческой жизни. За этот срок немало может всякого произойти, и так оно и было за время нашей дружбы с Протичами. Когда мы познакомились, у нас были маленькие дети, а теперь наши дочери — барышни на выданье. Да и сами мы были тогда совсем еще молоды, а нынче стали публикой солидного возраста, заметно обрюзгшей, с вечными жалобами на здоровье и склонностью но любому поводу обращаться к врачам. Устремленные всеми помыслами в будущее, тогда мы меньше заботились о настоящем. Теперь довольствовались тем, что было под руками. И все охотнее пускались в воспоминания о милом прошлом. Подумывали уже и о пенсии, а от грядущего ожидали одних только болезней, забот и неприятностей. Во всяком случае, ничего заманчивого.

За такое значительное время ни одну счастливейшую семейную пару не минуют неизбежные вспышки и раздоры. Не избавлены от них и самые возвышенные человеческие отношения, и, понятно, между нами и Протичами возникали порой разногласия, а то и серьезные конфликты. Тем более что прошедшие годы не были для нас годами сплошных успехов, наград и процветания, а ведь известно, что трудности подвергают тяжкому испытанию человеческие взаимоотношения. К тому же это был поистине достаточный срок, чтобы друг друга узнать и чтобы ваши и чужие недостатки начали вам действовать на нервы.

Я, к примеру, знаю про себя, что я нервный, раздражительный субъект, к настроениям которого не так-то просто приноравливаться, вдобавок болезненно педантичный, скрупулезный до крохоборства, поставивший себе за правило неукоснительно следовать намеченным планам и не любящий отклоняться от них даже в случае их явной неприемлемости. К тому же я люблю счет деньгам, которые моей семье нелегко достаются, и, хотя не думаю, чтобы меня можно было назвать скрягой, и порой не жалею потратиться, все же предпочитаю избегать дорогие рестораны и входить в расходы, не предусмотренные моей строгой предварительной сметой, что может представлять собой известную помеху в дружбе с такими людьми, как Протичи, с их привычкой легко занимать и бездумно сорить деньгами, у меня же и взятыми в долг. В отличие от меня Рада добродушная, уступчивая, быстро адаптируется к любой среде и ситуации, но небрежная и беспорядочная. После вторых родов она так располнела, что ни одно платье не сидело на ней пристойно, а при ее и без того потрясающей бездарности по части причесок и одежды, бывало, досадовал даже я, а уж тем более чувствительная Теа. Особенно стоило нам отправиться куда-нибудь вчетвером и бедняжка Рада заявлялась в наряде цвета нашего национального знамени — красное пальто, белая блузка, синяя юбка, — но это я заметил к слову, чтобы упомянуть о тех наших слабостях, которые могли резать Протичам глаз.