Эрих Кош - Избранное

— Вы здесь? — удивился он. — Что-нибудь не в порядке? Не может быть, чтобы ее трогали. Мы с матерью услышали бы.

И, согнувшись, он просунул голову в машину. Курчавая его голова раньше времени лысела, и на макушке просвечивали очертания будущей плеши.

— Это для чего? — указал он на включение «дворников». — А это?

В угоду его любопытству приезжий должен был объяснить хозяину систему управления автомобилем. О чтении писем не могло быть и речи.

— Кто у тебя там остался? Как бы твое добро не растащили.

— Не растащат. Нечего тащить. А если даже Симо Бутылка и опрокинет лишнюю стопку, от этого ни ему, ни мне вреда не будет. Я эту гостиницу только так, чтобы чем-нибудь себя занять, держу. Все это временное, как говорит Капитан. Если бы не мать, давно бы в Америку укатил. Отец у меня там; за год я себе обязательно машину куплю.

— Зачем тебе машина, Миле?

— Как зачем? Чтобы иметь ее. Чтобы ездить. Чтобы взять да и прокатиться в Новиград когда вздумается или еще куда подальше. Чтобы не прозябать здесь весь век, приросшему, как маслина, к земле. Да я бы таксистом мог в Новиграде работать. И то прибыльней, — добавил он на прощание.

В заведении все еще было пусто — только резкий запах виноградной ракии, пестрый рой красавиц на стене и выставка машин, вчера пополненная новым экспонатом, вырезанным Миле из журнала, позабытого на столе проезжим.

На пути к дому он не выдержал, перелез через ограду и, чуть отойдя от дороги, устроился под смоковницей, разогнав гусениц, пригревшихся на камне. Земля здесь была сухая и потрескавшаяся; муравьиная артель тащила соломинку.

Он вскрыл пакет. Свитые трубкой, там оказались два конверта: один — тонкий, с хорошо знакомым ему почерком, и второй — на ощупь содержащий несколько писем. Оба конверта заказные, срочные, облепленные марками и наклейками — на вид действительно устрашающе важные. На обоих значилось просто его имя, без добавления официального звания. И адрес: «Porto Pidocchio, под Новиградом, на море».

Он вскрыл письмо жены, предполагая из него узнать, каким образом его нашли в этом позабытом богом месте, где добрая половина жителей понятия не имела, кто он и откуда.

Опуская эпитет «дорогой», письмо начиналось с простого обращения по имени: «Саша!» — и дальше следовало строгим деловым порядком:

«Четыре дня назад, вернувшись от Качи, — ей наконец полегчало настолько, что я решилась на несколько дней ее покинуть, чтобы посмотреть, что там с домом и с тобой, — я застала квартиру пустой, но по некоторым признакам догадалась, что ты вернулся и какое-то время в ней был. Это подтвердила и жена управляющего домом, которая видела тебя и приносила тебе почту и последние неоплаченные счета. В институтской канцелярии между тем мне не могли сказать ничего вразумительного относительно твоего местопребывания. В гараже я узнала, что ты взял машину. Несколько раз звонил телефон, по, услышав мой голос, вешали трубку: вероятно, тот, кто хотел говорить с тобой, не знал, что тебя в Белграде нет, но имел основания избегать разговора со мной. Несмотря на то что я давно привыкла к твоим выходкам — явившимся, кстати сказать, одной из причин, заставивших меня на некоторое время удалиться к Каче, чтобы избежать возникновения новых конфликтов и дать тебе возможность спокойно, одному обдумать и осознать всю недопустимость подобного твоего отношения ко мне лично, поведения в семье, со знакомыми и приятелями, — я сильно беспокоилась, как бы с тобой чего не случилось.

Напрасно старалась я узнать о тебе что-либо у наших бывших знакомых, к великому своему стыду вынужденная открыто признаваться в том, о чем, возможно, они давно уже догадывались или даже знали. Предполагая самое худшее, я готова была заявить о твоем исчезновении в милицию, когда вчера случайно на Теразиях встретила у „Албании“ Булку Патрногич, жену д-ра Патрногича, бывшего профессора Качиного мужа. Она меня узнала, остановилась, загорелая и посвежевшая — только что вернулась с юга, — и стала хвастать, что объехала с мужем чуть ли не все побережье, а потом и говорит: „Кстати, в одном местечке неподалеку от Новиграда, где мы случайно оказались, — Porto Pidocchio, не правда ли, смешное название? — мы видели Сашу. Мы подъехали к сельской гостинице узнать дорогу, и я его увидела за столиком на улице. Мы торопились и не могли выходить из машины, а он нас то ли не узнал, то ли не хотел узнать. Судя по всему, он был там не проездом, во всяком случае, машины рядом не было, и мне показалось, лучше его не беспокоить“. И так далее. Думаю, нет надобности объяснять, на что она намекала. Для этого у тебя достанет проницательности. „Вы что, там где-то отдыхали? Местечко очень живописное, хотя, на мой вкус, слишком уж глухое и какое-то дикое“. Я смешалась, не знала, что ответить. Впрочем, ей и так все было ясно. „Но зато надежно спрятано, — прибавила она, — словно специально для того и создано, чтобы скрыться от людей и любопытствующих глаз. Неплохо выбрано. Но что поделаешь, мир так устроен, все тайное в конце концов становится явным. Вы уж, пожалуйста, не сердитесь на меня за то, что я невольно выдала его“.