Эрих Кош - Избранное

Через некоторое время он должен был, однако, сбавить скорость, а потом и совсем затормозить. Дорогу, забитую длинными вереницами повозок и грузовиков, где-то впереди перегораживал шлагбаум. Перед ним под шасси грузовика болталось синее ведро, из него высовывалась мордочка щенка немецкой овчарки, поросшая первым кустистым пушком. На горе срезанной зеленой кукурузы в кузове грузовика сидели рабочие и ели арбуз, сплевывая семечки вниз, на его машину. Колонна медленно продвигалась, шлагбаум поднимался и опускался; подъехав ближе, он увидел, что никакого переезда нет. Люди в медицинских халатах стояли по обе стороны дороги и просматривали проезжавший транспорт, словно искали сбежавшего больного.

— Что такое? Что случилось?

Рабочий с грузовика поддал ногой арбузную корку, и она разбилась с треском о крыло его машины.

— Карантин. Ящур косит скот в районе.

— А мы тут при чем?

— Откуда я знаю? Какая-то проверка.

Этот никуда не торопился. Хорошо ему и мягко на вершине зеленого стога, а он задыхался в машине под накаленной солнцем крышей. Опустил окно с другой стороны, но и после этого легче не стало. Высунулся по пояс из машины, разглядывая, что там происходит впереди. Цыганенок из придорожного шатра, обносивший шоферов пыльной ежевикой, собранной с кустов у обочины, дошел до него и молча, но упорно глядя ему в глаза, протягивал ягоды в сложенных лодочкой ладошках. Некоторое время они так смотрели друг на друга, но мальчик не отступался; он смотрел серьезно, не мигая и не отвечая на его улыбку, только руки у него от напряжения дрожали. Пришлось вытащить из кармана мелочь и опустить прямо на пригоршню ягод, ему в руки, но мальчик и тогда не шелохнулся в ожидании, когда покупатель заберет честно оплаченный товар. Грузовик перед ним двинулся, он за ним.

— Скот с собой везете? — склонилась к нему кудлатая голова ветеринара.

— В легковой машине скот? Разве что быка!

— Откройте багажник!

Пришлось вылезать из машины. Выполнив требуемое, он с такой резкостью захлопнул крышку, что досмотрщик в испуге за сохранность своей головы поспешно отпрянул назад.

— То и дело в машинах мелкую живность провозят. С утра уже троих поймали, — в смущении оправдывался он.

Пройдя колесами молочную лужу хлорной извести, он как бы и сам очистился заодно с машиной и по ту сторону шлагбаума почувствовал себя в безопасности, словно перейдя границу и оказавшись на территории другого государства, где его больше не смогут преследовать за совершенное преступление.

Какое-то время он слушал радио, подстраивая скорость к ритму музыки и наслаждаясь покорностью машины. Быстрее, медленнее — все в его воле; достаточно движения руки, чтобы пустить ее вперед, придавить ногой педаль, чтобы совсем остановить. Увлекшись своими мыслями, он в самый последний момент избежал столкновения с встречной машиной, которая, выехав за осевую, шла прямо на него. Выяснилось, у него отказал сигнал. Познания его по части механики были весьма скромными; он продолжал гнать машину, лавируя среди мотоциклов, грузовиков и легковых автомобилей, но теперь, как человеку, узнавшему про свой недуг, неисправность гудка все больше мешала ему.

На центральной площади местечка обнаружилась бензоколонка. Несколько машин стояло в очереди. Наконец обслужили и его и послали к местному механику, тут же поблизости, у скотного базара. В поисках механика он побывал у жестянщика и даже забрел к кузнецу в тот самый момент, когда тот подковывал огромного коня-тяжеловоза, подхватив его могучее копыто, словно девушку под локоток.

Механика он отыскал в парикмахерской. Его уже брили.

— Садитесь, вот свободное кресло, — пригласил хозяин. — Пока ждете, и вас подмастерье побреет!

Согласился. Утром он не удосужился этого сделать, а тут сможет откинуть голову и даст отдохнуть шее. Он разрешил поднести под свою обнаженную шею облупленный, зазубренный цирюльный таз, и его начали намыливать шипучей и холодной пеной, оставшейся от прежних клиентов.

— Приехали сливу закупать? — осведомился хозяин парикмахерской с другого конца зала, натачивая бритву об ремень.

— Нет! — скупо бросил его клиент, пытаясь скинуть пальцем мыльные хлопья, залепившие ему ноздри.

— Позвольте! Одну минуту! — подскочил к нему подмастерье, наматывая на указательный палец грязную тряпку и, видимо, предварительно послюнявив ее.

— Или насчет ракии решили сторговаться? Этим годом добрая будет ракия.