Ласло Варгаши - Котёл

Терпеливый восточный стул все выжидал, не стал под ним шататься, но поскрипывал, злил президента. Он уже стал подумывать, а не отставить его в угол на неопределенное время. Но тут случилась беда, можно сказать трагедия: те трещины, которые он не пытался заштукатурить, убрать, стали расходиться еще больше, да так, что в одну из них можно было провалиться, или поменяться местами с неугомонной старушкой Юлией, которую он поместил в тюремный профилакторий. А он не хотел этого, он знал, что Юля скверная, злая и очень мстительная баба. Она будет содержать его в кандалах в сыром подвале с крысами и кормить древесными опилками вместо перловой каши.

Куда деваться, к кому обратиться- К Бардаку Омаме- О, нет. Только крысы могут находиться рядом с ним. В истории Америки не было такого мстительного, такого злопамятного, такого неудачного президента как Бардак Омама. К полякам- Не примут, откажут. Они ближе к западным швабам, хорошо усвоили их психологию. Если они говорят, это значит: нет.

Есть только один выход.

Он снял трубку и нажал на кнопку, на которую он давно не нажимал.

— У меня беда. Чтобы снасти свою жизнь, я должен покинуть пределы Украины. Приюти, если можешь.

— Приезжай, что делать, куда деваться. В смысле жилья и быта все будет сделано как надо.

— Но я не один, со мной еще несколько человек, моих соратников, моих друзей.

— Не будет проблем. Поезжай в Севастополь. Обратись к командующему МВФ. Я ему сейчас позвоню. К вечеру уже будешь в Москве.

Виктор Федорович выпустил трубку из рук и заплакал как мальчишка. Все, такие надменные двуличные западные швабы вместе с дурно пахнущем нигером Бардаком Омамой, не стоят ни одного слова, который он услышал от северного соседа. Брат спасает брата, протягивает ему руку в трудную минуту, слышите ли вы польские выродки, безнравственные фашисты. Ваши матери когда чистили сапоги польским панам, мыли посуду, а те, тайком от своих жен, осеменяли их. Вот вы откуда, сливки нации. Вы за украинский язык, которого сами не знаете.

До Севастополя оставалось каких-то двести километров, два с половиной часа езды. Виктор Федорович прощался с этими места, а заодно и со своей Родиной Украиной, где он прожил пятьдесят с лишним лет и уже видел другую страну, другую Родину, где говорят на языке его детства его молодости.

Он не знал и не мог знать, что эти места, которые он покидает, тоже станут его новой родиной.

Я виноват перед всеми, перед своими избирателями, перед своими истинными, а не мнимыми друзьями и конечно же перед безоружными ребятами, погибшими на Майдане.

Не поднималась рука подписать бумагу, а зря. Возможно, теперь прольется гораздо больше крови, чем это могло быть в начале.

Здравствуй Россия — мать городов русских. Не догнать вам швабы Россию, не покорить этот народ. С мечом придете, от меча погибнете. И на Украине захлебнетесь кровью. Твой запах проклятый нигер я слышу и сейчас. До чего он ядовитый — нутро воротит.

— Ваваков на проводе. Говори быстрее, жопа, — произнес министр МВД Украины и уже готов был бросить трубку, потому что у него сидел Кролик и выяснял, как можно усмирить даму, которая только что вернулась из Харьковской колонии и слишком задирает нос, хочет вернуть себе неограниченную власть в партии Батькивщина. — Подойди лучше ко мне. Через полчаса я освобожусь.

Затем Ваваков повернулся к Кролику и сказал:

— Миллион долларов, и ты ее никогда больше не увидишь.

— Если из личного кармана, то я воздержусь, а в казне денег нет, казна пуста, — стал плакаться Кролик. — Я думаю: несколько миллионов прихватил с собой Янукович, а как его поймать, как заставить вернуть деньги, не имею, честно говоря, понятия. Тут мог бы пошевелить мозгами министр МВД господин Ваваков, перед которым я сижу.

Ваваков в это время вынужден был снять трубку. На проводе была Юля.

— Послушай, красавчик, мне надо приструнить одну важную особу по кличке Кролик. Награда тут же будет. Это может быть сауна, вдвоем.

— Ты старая кочерга, зачем ты мне нужна- А потом у тебя там, как у коровы. Скольким ты устраивала баньку, когда была молодая — не сосчитать. Ты на этом и вышла на арену. Сиди уж, пока тебя не вернули в колонию.

Он бросил трубку и скупо улыбнулся. Кролик понял, кто звонил и о чем просил.

— Злая она и мстительная. Правда, мы с ней родственники по крови, но ни я, ни она не хотим признать, что мы… Только это нас объединяет. Еще Пердуске — наш.

— Я тоже армянский еврей, ну и что же- И Трупчинов тоже наш.