Ласло Варгаши - Котёл

Странно, что эта философия исходит от руководства великой, цивилизованной страны Америки. Что с ней случилось- Неужели она почувствовала, что приходит конец мировому господству и так цепляется за хвост уползающий змеи-

То, что дядя сэм перестал считаться с Россией и ее президентом, хотя они как будто считались друзьями, не вызывает особого удивления: свинья льву всегда нагадит, хоть и побаивается его. А вот то, что он наплевал в душу Ангеле Меркель и французу Оланду, вызывает удивление.

Ангела, когда сидела на слушаниях по восточной политики Германии, делала вид, что слушает, а сама думала о своем. Забренчал телефон, она извлекла его из сумочки, погасила пальчиком и оставила у себя.

«Подслушиваешь меня, пес африканский и не стыдишься. Такова ваша мораль. Целуешь в щечку при встрече (какой неприятный запах от тебя исходит), желаешь мне всех земных благ, а думаешь, как бы выведать еще что-то, как бы не потерять контроль над мозгами. Ни стыда, ни совести, Бардак. Первый раз без тебя решили вчетвером продлить хрупкий мир на востоке Украины, а ты тут как тут выпустил эту Псаки Суки от имени Госдепа, что твоя страна приветствует пролитие крови. Наплевал в душу женщине, дерьмо африканское. Я бы тебя послала подальше, да пойдешь против всех. Все с ума сошли, зациклились на этой нищий Украине. Из-за чего, из-за кого- Сын этого старика Байдена без работы- Почему бы не раскошелиться отцу на содержание сына- Наворовал, небось на три поколения на три века. Позвоню Путину и скажу: я возмущена поведением этого еврейчика Пердуске». Так думала Ангела Меркель — канцлер Германии, великой страны не так давно восставшая из руин в результате войны, которую затеял фюрер, духовный отец Степана Бандеры.

Она конечно не позвонила Путину: союз Западной Европы и Америки пока был прочным и незыблемым. Бардак, этот путаник, не вечный президент, время, когда придется покинуть кресло президента, приближается со скоростью света.

Вместо того, чтобы возмутиться и высказать это возмущение прилюдно, она переключилась на Путина и стала задавать себе каверзный вопрос: а можно ли поставить Путина в положение Януковича- Заболтать его, заговорить, все время отвлекать его от основных обязанностей, сидя у него в кабинете и рассказывая сказки про белого бычка, который может превратиться в серого, если не так его кормить- Ведь Януковича же заболтали Нуланд, кривоногая красавица, баронесса Эштон и ее министр Иностранных дел Штайнмайер. И Янукович сдался, ослаб, ему стало душно и неуютно в царском президентском кресле. Он ведь сбежал на свежий воздух.

Ей показалось, что Путин в последнее время стал тушеваться, как-то сник, растерялся, пошел напопятную. Его команда смотрит ему в рот и отделывается общими фразами. Но ничего конкретного. А, может, он того, выжидает- а может он выкинет такое, что вся Европа ахнет-

Она уловила смысл слов лишь последнего выступающего. Это была женщина. Она говорила правду, а…это были жуткие вещи. Неужели это происходит на востоке в самом деле- А что если потом вся ложь выйдет наружу, она уже не будет канцлером, но встречные будут плеваться в ее сторону и спрашивать: Ангела, как ты могла так врать, как ты могла это допустить-

Что делать- Что делать сейчас, какой принять вид. Дрожащий рукой она положила мобильный телефон в сумочку, взяла ручку, развернула блокнот и стала что-то записывать. А записывала она отдельные слова и выражения оратора. Она тут же, как только закончится слушания, вызовет министра иностранных дел Штайнмаера и спросит: Франк, ты слышал- Если слышал, поезжай немедленно на восток Украины. Ты должен убедиться лично… А Бардак звонит, черт бы его побрал. Уже доложили ему, что я освободилась.

— Хелоу, майн фрэнд! Я лубит тебя, не обижаться. Мой друг Майден у меня сидит, плачет: сын без работа, без сланцевый газ. Я добывать этот газ и тебе продавать, а ти отказаться от газ Путин. Моя приедет на Германия целовать твоя щека, пухлый щека. Гут бай, майн фрэнд, гут бай!

Ангела расхохоталась. Она представила его как мужчину, и ей стало дурно.

— Франк, организуй что-нибудь такое…,сам понимаешь, тяжело на душе.

Коломойша тратил огромные суммы на содержание батальонов смерти, но не это заботило его душу. Когда он ложился на пуховые подушки, а под его дверью стояло шесть человек охраны, вооруженных до зубов, в том числе и двумя пулеметами, а сон все равно не шел к нему. В такие минуты Коломойша стал подумывать о том, что он, как всякий иудей, грешен перед богом и неплохо было бы совершить обет жертвоприношения, как это делают на его второй Родине в Израиле бедные и богатые люди. Жертвоприношение хороший ритуал, запомнился ему с детства: его отец, как только чувствовал за собой грех, прибегал к жертвоприношению, и тут же его душа становилась чистой и прозрачной как стеклышко, появлялось хорошее настроение и начиналось традиционное везение в бизнесе.