Ласло Варгаши - Котёл

Тут тянет руку и первый президент нацист Кравчук.

— Почому ничого не робыться, почому канавы не роют, шоб российские танки не могли перескочить-

Сукаашвили тоже тянет руку, но ему пока Шустер не дает слова.

Наливай Разливай подходит к Шустеру и шепчет ему на ухо:

— Я ничого не знаю, отпусти меня домой. Скажи, что дела государственной важности ждут меня не дождутся. Я гарантирую тебе безопасное попадание в Израиль, если понадобиться.

— Господа! — патетически произносит Шустер, — я только что получил срочное сообчение, молния пришла. Наливай Разливайченко требуют срочно явиться на службу. Дело касается безопасности страны. Мы вынуждены прервать его чрезвычайно важную и полезную беседу. То, что он нам сообщил, проливает свет на события в стране и на юго-востоке. Позвольте предоставить слово бывшему президенту Грузии Сукаашвили Мудошвили. Прошу к трибуне.

— Моя все время твердит и Юля со мной согласна. Москва надо пиф-паф. Атомный ружье и пиф-паф. В первый очеред пиф-паф Путын. Путын — враг Грузия, Украина, Россия, Америка, весь враг. Когда он шел на Грузия, ох я ему всыпал! Один штана у него был текло вода, а это моча, значт он пис-пис от страх! И вам так надо. Не на Юг доблестный и непобедымый войска, а на Москва — пиф паф.

Зал аплодировал этой выдающийся речи и ораторскому искусству Сукааашвили. Сукаашвили от радости вспотел и вытирал жирный подбородок тыльной стороной ладони.

— Слово первому президенту Украине Кравчуку! Пожалуйста, Левонид Маркарович.

— Я так скажу: мы все вразброд пишлы, а надо вместе держаться, соединить все кулаки в единый кулак и на Кремль. Даешь газ по дешевой цене, выводишь войска с Донбасса, шоб мы могли прекратить огонь, шоб мог наш президент Пердуске выполнить свое обещание- А то он пытается отвести войска, а американцы говорят: стоп, террористы не уничтожены, уничтожь, тогда уходи.

— Спасибо, Макарович, как мудро, почти гениально. Я часто задаю себе вопрос: кто самый умный человек в Украине и всегда прихожу к одному и тому же выводу — Макарович. Надо было вас выбрать.

— Коломойша не поддержал, — чуть не плача произнес Леонид Макарович.

Света Даваленко не знала своего отца и к двадцати пяти годам совершенно потеряла интерес к вопросу, мучившему ее долгие годы, кто у нее отец и где он сейчас находится. Она живая, крепкая сама мать четверых детей от разных мужиков, которым уже потеряла счет, не бедствовала. Государство заботилось о матерях одиночках, — выплачивало на каждого ребенка приличную сумму. Если учесть, что Света расходовала на малышей мизерную сумму, то выходило, что она прилично зарабатывала. Врачи ей сказали, что детородное место надо содержать в чистоте, подмываться хотя бы через день, а во время менструации не ложиться под мужика, так как в этот период самый большой риск заразиться какой-нибудь болезнью.

Света соблюдала совет врача неукоснительно, хотя никто из мужиков не обращал на это внимания. Обычно грех происходил под выпивку в стоячем положении где-нибудь у дерева, забора, за углом дома или курятника; кавалер оставался у нее на ночь совсем бухой, а на кроватку было не поместиться: там лежали малыши снопами головкой к ногам и наоборот ногами к головке. В этой грешной жизни у Светы случались перерывы довольно длительные и тогда она не находила себе места. Пробовала использовать палец, но это не приносило удовольствия. Потом перешла на банан.

В декабре, когда бушевала революция в Киеве а детишки находились в интернате, Света лежа в кровати сладко потянулась и почувствовала сильный позыв к тому самому греху.

«А что если махнуть на Майдан? Там мужиков полно. Да я даже на групповуху соглашусь. Еще и деньжат подбросят».

Эта умная мысль током пробила ее мозг. Она вскочила и начала собирать чемодан, считать деньги, надо же было на дорогу, да еще навести марафет. Как без него. Ночь она дурно спала, а утром уже топала к автобусу, а автобус доставил ее на железнодорожный вокзал. Это был понедельник. А в среду Света уже стояла у входа на Майдан.

Всякие дебилы смотрели на нее как кот на сало, но не всякий решился подойти. Командир десятки проходил мимо, неожиданно повернул голову и сказал:

— Ей ты, сучка, никуда не уходи. Сифилисом не болела, гонореи у тебя нет? Тогда стой здесь. Я передам сумку с коктейлями Молотова и тут же вернусь.

— Морда у тебя, как у козла, но там, промеж ног что-то есть. Ты хороший жеребец?

— У меня до колен.