Иван Кузмичев - «Поступь империи» (сборник)

— Поэтому и ищет царь еще способы обогащения, — перебил отца сын.

— Да? И какие же это средства? Вон налоги убрал в стране, зато для иноземцев в три раза поднял…

— И только выиграл от этого, погляди на ярмарки да рынки людские под стенами городов. Такого давно не было, чтобы вместо скупщиков купеческих сами людишки стояли. Народ глоток свободы получил, глядишь, и башковитые себе на откуп через пару лет соберут.

— Под ногами мешаться начнут эти мелкие лавочники, — недовольно нахмурился советник. Затея с откупом крепостных сначала показалась легким способом обогатиться, вон простолюдины ни грамоте ни счету не разумеют, облапошить их проще простого. Так нет же "тариф" на откуп установил сам государь без права изменения и теперь каждый знает, сколько надо собрать, чтобы выкупить себя и семью. Правда этот указ касается только государственных крепостных, для остальных выплаты увеличены вдвое. Идти против дворян и аристократии царь не пожелал, он пока не мог позволить себе столь резкие решения.

— Глупости все это, отец. Ты же сам участвовал в разработке указа о торговых гильдиях. Сколько там их будет? — остановившись на месте, Николай облокотился на спинку кресла и посмотрел на отца.

— Семь.

— Вот! А ты говоришь мешаться будут… да они всему купечеству лучше сделают, если от веси к веси ходить будут и свободно торговать да связи налаживать, посмотри – уже новые дороги на две трети проложены, в любую погоду по ним поезда торговые ходят и не застревают как раньше бывало. Прибыток с них уже сейчас виден. А потом, ты сам видел карту новых дорог и каналов, что царь проложить хочет. Речные баржи и лодки, ведь что есть, не просят, знай только днище подсмаливай да о вахте не забывай. Прибыток чистой воды и ничего более.

— Все то у тебя гладко, а на деле каково оно будет, не думал? В первый год может и хорошо, да потом те крестьяне, что посмекалистей развернуться сумеют через пяток лет из низшей – седьмой ступени на шестую, а то и пятую прейти смогут.

— А для того, чтобы они не помешали, необходимо сделать так чтобы выше пятой – четвертой они не смогли подняться, каких бы результатов не добились. Золотая сотня не должна страдать из-за желания царя набить мошну, — улыбнулся младший Волков.

— Ты сам то понимаешь, что сделать подобное нам не позволит сам государь?

— Ему нужны деньги, а ради этого он может закрыть глаза на некоторые огрехи в указах принятых Царским Советом.

— Хорошо, допустим такое и впрямь удаться, но тебе то сейчас зачем деньги, ты так и не ответил? — настаивал на своем отец Николая.

— Через неделю пошлю вестового к Алексею, испрошу разрешения заняться каперством…

— Глупость говоришь! У тебя никакой морской практики нет, ты даже по реке шхуну не водил, куда тебе по Балтийским просторам шастать? — охнул отец глядя на него. — Да и каперские грамоты уже с пяток капитанов получили, только трое из них с "уловом" вернулись, один потонул, а последний, поручик Сулин вместе со шнявой "Пестрой" вовсе пропал.

— Не собираюсь я на море. Я хочу с пару сотен сорвиголов собрать да в свейские земли наведаться, — негромко ответил Николай.

— Так там еще в этом году почти все города под руку государя перешли, не без труда конечно, но все же…. Разве что исконно шведские просторы, где они железо плавят, остались нетронутыми, но туда пробраться нельзя. Зима скоро, Балтика замерзнет, а по снежным просторам идти сил не хватит, — уловив мысль сына, советник начал размышлять в слух, посматривая при этом то и дело на улыбающегося Николая.

— Пройти можно, но только небольшим отрядом. Я покамест в Кареле был, нашел одного человечка, из поморов, так вот он согласился быть проводником.

— Предаст, как только швед предложит цену выше твоей, — пренебрежительно бросил советник.

— Не предаст, он не столько за деньги, сколько за совесть работать будет. Месть у него.

— Ишь как, ну тогда ладно, — сцепив пальцы, Павел Волков долго смотрел сыну за спину.

Николай не перебивал и не тревожил отца. Он с детства уяснил, что если батюшка задумчив, то лучше ему не мешать. Он решал.

Спустя пару минут старший Волков кивнул сам себе и тихонечко бросил:

— Зайдешь завтра, Митрофан тебе даст деньги, а если понадобится еще, то зайдешь к нему, он еще отсыплет.

— Благослови на ратное дело, отец, — попросил Николай, вставая на колени перед родителем.

— Ступай с Богом и пусть Божья матерь поможет тебе, — осенив сына животворящим крестом отец встал с места и наклонившись расцеловал в щеки. — Иди.