Иван Кузмичев - «Поступь империи» (сборник)

Сгоряча князь с силой приложил кулаком по столу, ненароком перевернув чернильницу на восковую дощечку. Темная клякса растеклась по желтоватому воску, скрывая под собой едва видимые строчки тайнописи…

Я стоял на высоком берегу и смотрел на идущие по Дону корабли, созданные умелыми руками местных корабелов для Южного флота. Веселые солнечные зайчики прыгали с одной мачты на другую.

В сотнях километрах южнее сражаются с многочисленным врагом русские воины, бьются не жалея живота. Тысячи бойцов сдерживают натиск степняцкой орды.

Потрепанные, но не сломленные воины стояли в каре и вели огонь по врагу, протыкали штыками всадников и их коней.

Как бы мне хотелось разорваться и успеть повсюду: вести на врага под барабанный бой полки, плыть с караванами к берегам Испании, Франции, Голландии. Увы, но быть везде сразу не под силу ни одному человеку, как и найти лишние деньги в истощенной многолетней войной стране.

— Оленька, дорогая, спой мне, — мне захотелось в эту тоскливую минуту услышать ее голос: спокойный, ласковый и невообразимо прелестный, заставляющий забыть грязь и проблемы реальности, пусть на пару минут, но все-таки забыть.

Царица, отправившаяся вместе со мной и годовалым Ярославом в Воронеж, не стала ни о чем спрашивать. Она чувствовала, когда слова излишни, карие глаза с любовью смотрели на меня, на ее лице была теплая улыбка. Подумав немного, царица, придерживая на руках маленького карапуза, затянула один из мотивов: печальный, но оттого еще больше подходящий для поникшего настроения.

Песня лилась ручейком, не переставая. Молодой голос расслаблял и завораживал. Не хотелось ни о чем думать. Даже о том, что творится в пограничных землях, в голове настойчиво переваливались сытыми удавами десятки мыслей.

Финляндия, Кубань, Балканы, Крым… ни одна страна в мире не смогла бы вести наступательные действия на стольких направлениях. Но Россия справлялась, казна трещала, скудная промышленность не поспевала за нуждами армии и флота. В полках росла нехватка людей. Нередко случалось так, что в батальоне вместо пятисот человек едва насчитывалось триста, из которых полсотни больны или приданы для усиления гарнизонов или застав. На флоте нехватка состава приняла куда больший размах, кроме канониров и матросов не хватало опытных капитанов и штурманов.

Флотилия гребных судов все больше разрасталась, спускались на воду галеры с неполной командой, едва- едва перевалившей через необходимый минимум.

Заперев Девлет-Гирея на полуострове, нам удалось обезопасить южную украину, связав его угрозой нападения. Сам хан не отрицал подобного – перед глазами у него был недавний пример кубанского собрата. Его ставка – Копыл до сих пор покрыт пеплом сгоревших домов и вряд ли восстановится в скором времени. После взятия Копыла по моему указу весь пленный молодняк увели в центральные губернии и на Урал.

По замыслу Генштаба следовало создать такие условия для перегоняемых степняков, чтобы через 1–2 поколения возрождать величие предков было некому. России требуются верные Отечеству люди, а не степные перекати- поле, незнающие, где они окажутся в скором времени.

Барон Людвиг фон Алларт уныло глядел на укрепления полевой крепости: выдвинутые на позиции редуты преобразились в небольшие крепостницы, сложенные умельцами из глины и валунов. Внутри крепости, как только нескончаемые атаки крымского хана прекратились, поставили основательный лазарет: не палаточный, как было раньше, а деревянный, такой, что даже зима оказалась не страшна внутри обители больных…

Но затишье продолжалось недолго – с начала весны, как только изумрудная трава вылезла из земли, и солнце иссушило грязь нескончаемых степей, крымчаки вновь осадили крепость. Девлет-Гирею просто не осталось выбора: пан или пропал, хан лучше султана видел расклад текущей войны. Пускай сейчас русские армии воюют в опасной близости от Стамбула, но в случае нужды они придут и сюда. И если случиться последнее, то ханство исчезнет – это главный крымчак знал точно.

Момент для новой осады степняки выбрали удачный: из-за того, что большую часть полков пришлось отводить на зимние квартиры в русские губернии, в лагере сейчас насчитывалось чуть более четырех тысяч солдат и офицеров. И хотя подводы с боеприпасами до поры до времени подходили вовремя, воспользоваться большинством орудий не удалось: толи извечное русское разгильдяйство, толи неудачное стечение обстоятельств, но на пороховом складе, защищенном, казалось бы, лучше любого другого склада появилась гниль. В итоге чуть ли не половина порохового запаса испортилась, оказавшись на земле, и нуждалась в повторном перегоне и вываривании.