Иван Кузмичев - «Поступь империи» (сборник)

— Великобритания предлагает следующие условия: Филипп Пятый признается нами королем Испании и ее заокеанский владений, но при условии отказа от прав на французский престол…

— Думаю это условие не вызовет нареканий даже у самого Филиппа, — согласно кивнул маркиз, пригубив бокал вина.

— Далее, Испания обязана уступить Савойскому герцогству Сицилию, а Великобритания должна получить обратно отвоеванные Гибралтар и Менорку. Ну а в завершение скажу, что Испания обязана предоставить моей стране право на единоличную продажу рабов Африки в испанских колониях Америки, — барон спокойно посмотрел на возмущенное лицо коллеги.

— Глупость! Простите сэр, но где вы слышали отдавать собственные земли, отвоеванные у врага? Испанец не пойдет на это, так же о Гибралтаре с островом забудьте, это предложение король- Солнце не поддержит.

— Хорошо, исключение принимается, но все остальное останется как есть.

— Предварительно может и да, но потом кое- что изменится. Впрочем, оставим этот разговор, у нас есть более важные дела о прошлых требованиях Великобритании, — на этот раз маркиз неприязненно скривился, демонстрируя личное отношение к решению возникшей проблемы. — Мой государь согласен на то, чтобы Франция отдала англичанам ряд владений в Северной Америке. В частности: Новую Шотландию, острова Сент- Кристофер и Ньюфаундленд, кроме того, королевство обязуется срыть все укрепления Дюнкерка.

— Что ж, раз договоренность достигнута, думаю, нам стоит поторопить излишне мстительных голландцев и мелкие княжества Германии принять выгодную нам резолюцию, — усмехнулся барон Тисмар.

— Сделайте милость, — кисло улыбнулся маркиз.

Как бы, не были завуалированы слова англичанина, но их суть всем понятна – Французская Гегемония в Европе исчезла! И подорвал ее, как бы не глупо это звучало – сам король- Солнце.

Однако Франция сохранила свои материковые границы почти нетронутыми, разве что отступилась от восточных графств: Гелдерна и Нефшателя. Но разве столь малые уступки не капля в море? Осталось только подвести Филиппа Испанского к идее принятия невыгодных для него условий, а с другой стороны, что ему еще остается делать? Все владения в Италии потеряны, разве что в Сицилии идет вялая партизанская война, да в Сардинии порой возникали и столь же быстро пропадали стихийные восстания благородных донов, прикормленных Испанией. Если Альберони не придумает ничего, то его недавно обретенное Отечество навсегда потеряет одну из лидирующих позиций в Европе…

Пыль темным облаком вздымалась высоко в небо, скрывая движение нескончаемых колонн солдат в сине-голубых мундирах. По бокам людской реки то и дело проносились конные разъезды – два полка кавалерии шли в авангарде далеко впереди основных сил.

Мушкетеры с улыбками на обветренных лицах предвкушали скорую битву. Они могли радоваться: русских поблизости нет, одни датчане и саксонцы, а уж их то шведы побьют, как пить дать. В свою счастливую звезду верил каждый солдат и офицер.

Идя походным строем, свейские воины оглядывались по сторонам: летучие отряды русских – корволанты, научили их опасаться незнакомых мест.

Тактика русских войск, применяемая в 1708–1709 годах, оказалась на удивление действенной, приносящая плоды она и в последующие годы применялась не раз.

Единственное что стоит отметить – это то что полевых сражений со шведами как таковых после Полтавы больше не было, только осадные работы, штурмы и преследование отступающего противника. Разве что генерал-поручик Голицын вместе с Бутурлиным и Третьяком отбивали финские крепости одну за другой, выживая свеев с методичностью кряжистого деревенского землепашца, боронующего чернозем.

И вот теперь, когда в Померанию прибыло пополнение из метрополии генерал Стенбок, заручившись поддержкой Карла, выступил к Мекленбургу. Осаду Висмара Стенбок решил снять оригинальным способом – заставить датского короля Фредерика Четвертого вернуться в родные земли, отбивать атаку шведской армии.

— Господин генерал впереди лагерь датчан! — капитан Жильц осадил коня рядом с Стенбоком, и замер в ожидании дальнейших команд.

Командующий, недолго думая, приказал готовиться к атаке пехотным полкам, а сам во главе кавалерийских полков поскакал к вражескому лагерю – лично осмотреть диспозицию противника.