Дональд Крик - Мартин-Плейс

Она старательно не смотрела на человека, который подошел и опустился в кресло рядом с ней. Томясь любопытством, она листала журнал и иногда посматривала прямо перед собой, словно кого-то нетерпеливо ждала.

— Добрый день!

Этот голос испугал Молли. И не потому, что в нем было что-нибудь странное, а просто потому, что все нервы ее были напряжены. Она повернулась и с запинкой ответила:

— Добрый день.

Он был хорошо одет, с сединой в волосах и курил сигарету в мундштуке, коротко затягиваясь. Лицо его выражало только вежливый интерес. Стряхнув пепел в пепельницу на столике, он спросил:

— Вы живете в отеле?

— Нет. — Она поспешила добавить: — Я просто зашла передохнуть. На улице очень жарко.

— Для этого трудно найти более удобное место. Наблюдать за дефилирующей здесь процессией всегда интересно.

— Мне нравится смотреть на людей. Мне нравится гадать, кто они такие и чем занимаются.

— Правда? Вы случайно не писательница?

— Вовсе нет. (Господи, я же ночная уборщица!)

— Значит, у вас любознательный ум. Как по-вашему, кто я?

Она пристально посмотрела на него.

— Адвокат.

— Боюсь, что вы ошиблись.

— Ну, а кто же вы в таком случае?

— Скупщик золота, — он ответил улыбкой на ее улыбку. — Если у вас есть безделки, которые вам больше не нужны, я куплю их у вас за хорошую цену. Просто удивительно, что только умудряются отыскивать в нынешние времена люди в дальних уголках комодов и бюро.

Молли чуть не рассмеялась вслух. Она-то обрадовалась, а он только искал выгодной сделки. Она сказала:

— Мои золотые украшения все усажены бриллиантами. Вы бриллианты тоже покупаете?

Это, казалось, искренне его позабавило.

— Да. По справедливой цене. Ведь владельцы склонны преувеличивать их ценность. И вы тоже?

— Наверное, преувеличивала бы, будь у меня бриллианты. Но я бы вас уговорила.

— Вполне вероятно. Может быть, вам это покажется удивительным, но хорошенькой девушке уговорить меня совсем нетрудно.

Что-то тошнотно сжалось внутри Молли, но она оправилась и продолжила начатую им игру. Она сказала:

— Мне нравятся бриллианты.

— Правда? У меня есть несколько штук. Не особенно ценные, но если вам интересно… — он указал взглядом на лифты в глубине вестибюля.

— Ну, не знаю, — отпарировала она. — Мне они нравятся, но я ведь не разберу, если это будут простые стекляшки.

— Я научу вас отличать настоящие бриллианты от подделки. Мне это было бы очень приятно.

— Я не прочь поучиться… — она помолчала, а потом воспользовалась его фразой, — по справедливой цене.

Она не сводила с него глаз. Во рту пересохло. По коже бегали тревожные мурашки. Что, если он переодетый полицейский? Они ведь дежурят в таких отелях, высматривая воров… и девок. А она — девка! В горле у нее забился истерический смешок, и она с трудом его подавила. Ну, говори же — да или нет. И будь что будет! Хуже «Лидо» все равно ничего быть не может.

— Я всегда за все плачу хорошо, — сказал он спокойно. — И конечно, вперед. Не хотите ли выпить чего-нибудь?

— Что же, пожалуй, — ответила Молли. — Даже с удовольствием.

Молли шла рядом с ним по вестибюлю и, впивая окружающую элегантность, испытывала странное ощущение, словно она перестала быть Молли О’Рурк. «Я — Молли Френч», — сказала она себе. И почувствовала прилив уверенности, словно обрела свое подлинное, давно утраченное имя и теперь могла узнать, кто же она такая на самом деле.

Дэнни вошел в телефонную будку. Звякнули пенни, и в трубке раздался голос Касвела.

— Как поживает зародыш управляющего? Мы что-то давненько не виделись.

— Спасибо, хорошо.

— Вы больше не ходили на танцы в яхт-клуб?

— Нет.

— И первого раза хватило с избытком, а? Заходите как-нибудь. Не дожидайтесь приглашения Полы.

— Спасибо, мистер Касвел. С удовольствием.

— Я позову Полу. Она немножко пьяна, — он засмеялся. — Назревают великие события. Не вешайте трубку.

Он услышал стук положенной трубки. Затем тишину. Он ждал и слышал ее голос: «Я помолвлена, Дэнни. Бриллиант величиной с булыжник. Как-нибудь посмотришь. Сама не знаю, дурачок. Он взял меня приступом. Не человек, а ураган». В будке было душно, и Дэнни, утерев рукавом вспотевший лоб, ногой распахнул дверь.

— Привет, Дэнни-Дэн! — Голос плохо слушался ее, и «Дэн» прозвучало на очень высокой ноте.

— Привет, Пола. Как дела?

— Какая мрачность! Ты так мрачен, Дэнни! Ну, почему такая мрачность? Расскажи Поле.