Она резко развернулась
Да пойти и сказать! Действительно Сейчас, когда она давно уже не испуганная, слабая девочка, сейчас, когда она ничего и никого не боится. Она сама сейчас – скала, не меньше его, ну так биться с достойным соперником – это ведь интереснее, отец Митрофан Неспроста же мы тут встретились, в конце концов Кажется, вы хотели меня видеть? Ну так вы увидите!
Она так быстро и решительно пошла обратно, что чуть на кого-то не наступила: девушка едва успела выдернуть край юбки из-под ее ноги, парень прижал к себе свою подругу, оба смотрели на нее недоуменно и обиженно.
– Sorry, – бросила она им через плечо
Это командор идет за возмездием, ребята, не обижайтесь, вы тут ни при чем
Вот он.
Хотела сойти гордо, с достоинством, встать перед ним, как богиня судьбы. Но поторопилась, запнулась о камень и, потеряв равновесие, запуталась в собственных ногах.
– Здравствуйте… отец Митрофан, – с некоторым вызовом громко сообщила она, хотя получилось не так четко и ясно, как хотелось, а с запинкой, потому что она пыталась нормально встать на ноги
Он молчал, глядя вдаль, как будто спал с открытыми глазами.
Не услышал? – подумала она, злясь, потому что получалась какая-то глупость А вдруг это не он? Почему-то она не могла его толком разглядеть, от волнения глаза застилало пеленой, видела только, что седой, совсем седой – да может, это и не он, правда?
Но он вдруг повернул голову
– Как тебя зовут? – спросил он медленно, без улыбки
Словно эхо прежнего голоса, заставлявшего дрожать стены
– Катя, – ответила она, глядя на него все с тем же вызовом
Нет, ну в своем репертуаре, конечно. Что это за «как тебя зовут?». Неужто не узнал. Да не верю! Не так уж я изменилась за несколько лет Конечно, неожиданно встретиться здесь, в Греции, но было же у него несколько секунд на разглядывание Не узнал, так спроси: «Кто вы, прекрасная незнакомка?» А то как в песочнице – «как тебя зовут». Надо было ответить – Фатима Или вообще – Завикакий. Смутить его один раз! Знаете, отец Митрофан, я поменяла пол и к тому же стала зороастрийцем У нас, у зороастрийцев-трансвеститов, приняты такие имена…
– Катя, – повторил он, как будто совсем не удивился. – Катя… А я смотрю, ты все-таки или не ты Да садись нормально, что ты тут застряла, – добавил он вдруг деловито и даже подвинулся.
Она выбралась из камней и села рядом.
– Как ты живешь-то, Кать?
– Хорошо, – ответила она, с трудом подавляя желание посильнее себя ущипнуть или похлопать по щекам – да что это? Все шло как-то не так и не туда, может, все-таки это обморок, сон?
– Ты замуж-то вышла?
– Давно уже.
Любимый вопрос, который задают всем девушкам старше двадцати!
– Так ты здесь с мужем отдыхаешь?
– Нет, я одна, я ненадолго здесь, меня пригласили на филологическую конференцию, буду рассказывать о русских переводах Кавафиса. А вы, – надо было срочно обрести какую-то реальную почву под ногами, – вы на Афон?
– Я-то? Не-ет, – он засмеялся. – Я на дачу. Тут на Пелопоннесе дачу построил…
Они помолчали
– Хорошо здесь, правда? – сказал он вдруг, повернувшись к ней. – Так бы и просидел тут вечность…
Она только сейчас вдруг увидела, каким он стал
Это был не он Совершенно седой. Сутулый Определенно меньше – ростом, масштабом, мощью. Мощи не было вообще – сгорбленные слабые плечи, усталые исхудавшие руки безвольно лежат на коленях. И больше не черный Белоснежная рубашка, белые брюки и светлые туфли. Как будто старик Хоттабыч – а борода, борода совершенно белая, Господи! Какая она стала редкая, почти прозрачная, то ли от белизны, то ли раздергал ее всю на чужие желания, ах, сколько их было, этих желающих, как они все просили, умоляли, бесконечные толпы страждущих, не хватит ни одной самой густой черной бороды!
Но главное – взгляд, взгляд совершенно другой, не тот, испепеляющий, страшный, проникающий до печенок взгляд Взгляд прозорливца, духовника, почти святого Нет. Это взгляд старика – уставшего, растерянного, угасающего, потихоньку забывающего всё Потерянный странный взгляд Не видящий цели Не знающий ответов И даже уже не ищущий – больше незачем
Он отвернулся и снова стал смотреть вдаль – как будто опять погрузился в сон.
Ей вдруг стало стыдно – да какой же он соперник? Какая скала? Какой вообще с ним бой? Он больной старик, а она здоровая, сильная, счастливая, довольная жизнью, не потерявшая ни смысла, ни цели. Песчинка, выросшая в целую скалу Оказывается, все эти годы она росла, а он умалялся. Она напитывалась силой, а он силу терял Из него уходила жизнь. Ложь разъедает, фальшь, предательство самого себя – разрушит что угодно, даже мощные скалы
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу