В. Виджани - Мечта

@

Артур навестил меня на шестой день после отъезда Натали. Как всегда возбужденный, готовый к скандалу или немедленному нападению, он ворвался с неизменной гвоздикой в руке. Я полусидела, обложенная скатанными из пледов валиками и подушками, и, свесив с кровати одну ногу, водила карандашом по поверхности планшета. От неожиданности златокудрый херувим вышел, видимо решив, что ошибся палатой. Правда, через некоторое время вернулся, чтобы атаковать.

— Ева?! Ты что, сидишь уже? — вскричал возмущенный принц.

— Привет, — поздоровалась я, как можно шире улыбаясь. — Как дела?

— Что значит «как дела»? — От его красоты не осталось и следа. — Я занимаюсь страховкой, бегаю по инстанциям… Деньги на исходе… а ты… — Он споткнулся и более спокойно закончил: — Ты же знаешь, что я без работы…

— Знаю, — кивнула я, — концовка у тебя получилась скомканной. Не произвела должного эффекта.

— Перестань стебаться, — отмахнулся он, — скажи лучше, почему эти мудаки не сообщили мне, что ты встала, начала говорить и вообще? А?

Я молча разглядывала его, пугаясь внезапного решения вслух перевести своего сюзерена в разряд «бывших». Он мял гвоздику, не зная, куда себя деть. Его взгляд упал на планшет.

— А это откуда? — Он вздернул брови, выражая таким образом удивление, смешанное с негодованием.

— Мама приезжала, — как можно безразличнее ответила я.

— Сюда? — Он удивился еще больше.

— Да, сюда, — подтвердила я.

— А кто ей сообщил?

— Я.

— Вот оно как… — протянул он и, зацепив взглядом высохшие розы, усмехнулся. — А цветы откуда? И наша посуда… я не понял… это же из нашей квартиры!

— Тоже мама.

— Я не понял, где она взяла нашу посуду?! — закричал он, окончательно расправившись с гвоздикой.

— Значит, у нее были ключи… — Я чувствовала себя палачом — его мысли были похожи на рыб в прозрачной воде, остальное я дорисовала.

У Натали не было ключей, да если бы и были, она, в силу природной брезгливости, никогда бы не переступила порог квартиры, зная, что там живет посторонний ей человек. Ну, а секрет китайской чашечки был прост — в старинном чайном сервизе всех предметов было по двенадцать. Когда бабушка умерла, мама переехала в Петербург, поближе к любимому Эрмитажу и экспертизе, без которой жить не могла. А сервиз разделила пополам, оставив каждой из нас память о лучшей из матерей.

— Понятненько… — с горечью произнес Артур. — Значит… твоя мать ворвалась в нашу квартиру без разрешения, взяла все, что посчитала нужным, и спокойненько отвалила. Так?

Я молчала, глядя ему в глаза. Он не выдержал первым:

— А еще, я так понял, меня больше нет в твоей жизни?

— Правильно понял, — подтвердила я и с головой ушла в работу.

Он судорожно выдохнул и выбежал вон.

Выходить из дому причин не было, не считая мелких покупок и одной-единственной встречи с Алмазовым. Но ее можно было перенести. Правда, в который раз… Предложение Авдея оформить толстое, никому не нужное издание с дурацким названием «Топ лучших отечественных произведений искусства XX века» попахивало халтурой, которую я презирала. Мне не нравилось слово «топ», не нравился заказчик — владелец нефтяного холдинга, высокомерный нувориш, мелькающий на всех известных политических площадках. Не люблю политику. Для меня она попахивает так же, как халтура.

— Лучше бы вкладывал свои ресурсы в само искусство, — кипела я, — лучше бы твой богач помогал талантливым детям. Пользы было бы гораздо больше, а так… неподъемная книга… наверняка будет пылиться в высоких кабинетах, поражая дорогой обложкой и иллюстрациями придворного реализма.

— О чем ты, Ева! — ныл в ответ Авдей. — Это же бабло! Или ты собралась меня оставить без штанов?

А-ха-ха-ха, представить Авдея без штанов — все равно что напиться рвотного средства и заклеить рот пластырем. Но он был по-алмазовски настойчив, и я скрепя сердце уселась за противную обложку, ругая себя за мягкотелость.

«Мне не нравится такой реал. Не нравится! — кричало во мне. — Ищи другой мир, Ева. Все что угодно… но уходи от грязи, иначе… рано или поздно выпачкаешься сама». Другое дело — виртуал. Свобода слова и действий. О чем еще можно мечтать?

Объявив себе передышку, я отложила планшет, и тут же перед глазами возникла недовольная мина моего «благодетеля». Почему в этом мире все построено на подмене понятий, определяющих суть человека? Куда делась любовь? Что происходит с людьми? Захотелось послать все к черту — сейчас же, немедленно — и уехать подальше. «Слабость, — резюмировал бы отец. — Слабость, рождающая неуверенность, а за ней хвостом тянется вереница комплексов… Куда бежать и зачем? Какой смысл, если весь этот груз потащится за тобой?» Скинуть свои слабости нелегко, если только… по счастливой случайности вдруг станешь кому-то нужной, просто так, просто за то, что ты есть. Пусть самую малость… Это было всего лишь желание. Я ни на что не претендовала.