Дороти Херст - Тайны волков

— Ты не можешь меня отослать! — огрызнулась я. — Я нужна тебе здесь! Эта жирная кобыла со струпьями на левой ноге — готовая добыча.

Я отошла и улеглась на солнце, опустив морду на лапы.

Тревегг зашагал следом, дрожа от ярости, но мне было все равно. Надоело выслушивать приказы. Но через несколько секунд в груди у меня потеплело, и я услышала громкий топот. Приближались люди. Я поднялась. Тревегг, не дойдя нескольких шагов, остановился и посмотрел на людей, которые показались на вершине пологого спуска, ведущего на равнину.

Как только они нас увидели, Тали сорвалась с места, присела и обняла меня сильной худенькой рукой. Я ощутила ее тепло, почувствовала запах огня и трав. Рядом с Тали я всегда чувствовала себя в безопасности, общение с девочкой умеряло боль, которая накатывала, когда я вспоминала об изгнании матери. Я знала, что никогда не смогу отправиться на поиски Неесы, если придется бросить Тали.

— Халин делает вид, что ведет охоту, но на самом деле это Кили, — шепнула она. Я увидела, как у Тревегга дернулись уши.

Я лизнула руку Тали в знак того, что поняла. У нас тоже так бывает. Порой, когда одному из подчиненных волков хорошо что-нибудь удается, например, идти по следу или загонять дичь, он не возражает, если вожак приписывает это умение себе, чтобы не опасаться за свое место в стае. В конце осени Марра сказала, что люди больше не позволяют самкам охотиться. Суровая зима, видимо, заставила их передумать.

— Он посмотрит, какую лошадь выберет Кили, а потом скажет остальным. Как только мы начнем охоту, помогайте. — Тали встала, погладила меня по голове и бегом вернулась к своим.

Люди рассыпались по равнине. Аззуен, Марра, Тревегг и я проскользнули в табун, который продолжал жевать траву, хотя старый волк и боялся, что лошади убегут. Мы припали к низкой кустистой траве, чтобы добыче труднее было заметить, что мы делаем. Я видела, что у одних людей в руках прочные копья, которыми они поражали добычу на близком расстоянии, а у других — более легкие острые палки, которые они бросали с помощью других палок, кладя их на плечо. На сей раз я подавила желание полностью отдаться охотничьей страсти и не побежала через табун. Мы, волки, решили, что охоту возглавят люди, поэтому я осталась на месте, полагаясь на зрение и чутье. Вскоре я заметила упитанную больную кобылу, на расстоянии всего десяти-двенадцати волков от того места, где я лежала. Я подползла к ней на брюхе, встала и попыталась привлечь внимание какого-нибудь человека и подать ему знак, что я нашла легкую добычу, — так я сделала бы, охотясь в собственной стае. Но никто не обращал на меня внимания. Люди негромко переговаривались, указывая на лошадей. Вздохнув, я села и стала наблюдать. Аззуен присоединился ко мне.

Казалось, люди охотились почти так же, как мы. Более молодые и легконогие гонялись за лошадьми, чтобы найти слабых. Мне стало немного жаль людей. Они не чуяли больных суставов и не слышали хрупких костей — им приходилось полагаться только на поведение лошадей, а значит, умная добыча могла обмануть их, притворившись сильной, хотя на самом деле была слабой.

Наконец женщина — видимо, Кили — указала на одну из лошадей, и Халин отдал приказ начать погоню. Лошадь была худая, оголодавшая после зимы. Вполне пристойная добыча, хотя и не самая лучшая. Как только люди побежали, гоня кобылу туда, где ждали мы с Аззуеном, я вскочила на ноги. Мы помчались к лошади, преграждая путь, чтобы добыча не сумела удрать.

Лошадь, хотя и тощая, двигалась проворно. Она отскочила, как только люди замахнулись острыми палками, но вылетела прямо на нас. Увидев двух волков, бегущих к ней, лошадь перепугалась и встала на дыбы. Она не привыкла к тому, чтобы люди и волки действовали сообща. Я побежала быстрее и приготовилась к прыжку, сознавая, что она наша, и не сомневаясь, что охота увенчается успехом.

И услышала крик Тали.

Я подняла голову и увидела человеческое лицо, искаженное яростью. Это был Давриан. Он держал острую палку — копье — и готовился ее метнуть, но не в лошадь, а в меня. Он решил, что я краду его добычу. Как только он собрался бросить копье, Тали ударила Давриана по руке снизу. Я пригнулась, нырнув под брюхо лошади, уклонилась от копыт и перекатилась в грязи. Когда я встала, пошатываясь и кашляя от пыли и от страха, Аззуен уже оказался рядом. Я лихорадочно взглянула на Тревегга и Марру. Они стояли на верхушке плоского камня, подальше от перепуганных лошадей и непредсказуемых людей. Тревегг увидел, что я на него смотрю, и, когда табун успокоился, спрыгнул с камня и подошел ко мне.