Альфи еще минут десять распространялся о том, как он хотел, чтобы все было как раньше, но стоило Трумену помахать пачкой денег перед носом Молли, и та с радостью делала все, что он просил.
Ропер думал, что в общем так оно все и было, но подозревал, что Альфи тоже не раз делал для Трумена грязную работу, поэтому не смог ему отказать, когда Трумен начал приезжать к нему по пятницам со своими знакомыми, разделяющими его вкусы и предпочтения.
Альфи в своей грубой манере рассказал, что Трумен и его дружки любили устраивать групповые забавы с одним ребенком, потому что наблюдать за процессом им нравилось ничуть не меньше, чем заниматься непосредственно сексом. Их мало заботило, мальчики это или девочки, лишь бы помоложе. Доставкой занималась Молли.
Дети, со слов Альфи, чаще всего были убежавшими из дому бродяжками, которых привлекали яркие огни Лондона. Молли знакомилась с ними на улицах Сохо и втиралась в доверие, а затем предлагала зайти к ней, чтобы искупаться, поесть и переночевать.
Ропер прекрасно понимал, что при желании Молли могла притвориться кем угодно. В прошлом ей почти удалось убедить его в том, что она добрая и очень наивная женщина. Майк, племянник Альфи, тоже говорил, что сначала, когда он только переехал к Маклам, Молли показалась ему «просто лапочкой».
Альфи рассказал, что обычно Молли знакомилась с детьми в четверг, привозила их на Дейл-стрит и начинала с ними возиться, даже дарила новую одежду, а затем говорила, что в пятницу у них дома будет вечеринка. Перед приездом гостей Молли давала детям спиртное, чтобы они расслабились, и часто, когда кто-то из мужчин сажал ребенка на колени или тискал его, дети ничего плохого не подозревали. Затем Молли добавляла им в стакан пару капель сильного успокоительного. Альфи сказал, что понятия не имел, что это за наркотик, и знал только, что Молли доставала его где-то в Сохо.
— Однажды они все по очереди насиловали парнишку, пока он не начал истекать кровью, — возмущенно сказал Альфи. — Я не мог такого вытерпеть и заявил, что больше этого не повторится. Но Трумен достал нож и произнес, что если я попытаюсь ему помешать, то он отрежет мой член и засунет его мне в рот. Он в самом деле мог так сделать, он не шутил. Я слышал, что все, кто становился ему поперек дороги, бесследно исчезали.
— Ты хочешь сказать, как Джон Болтон, которого нашли в реке? — спросил Воллис.
— Что?! — воскликнул Альфи.
— А ты не знал? — спросил Ропер, прекрасно сознавая, что большую часть времени Альфи провел в одиночной камере, ради его же безопасности, и потому сплетни и новости до него не доходили. — Ну да, здесь ты не мог об этом слышать. Это случилось в прошлое воскресенье. Говорят, что он хотел заложить Трумена.
К удивлению Ропера, Альфи действительно расстроился.
— Джон был хорошим парнем, я знаю его с детства, — сказал Альфи, его губы дрожали. — Он говорил мне, что я допустил большую ошибку, связавшись с Труменом. Он был прав! Посмотрите только, где я сейчас!
— Но это же он познакомил тебя с Труменом? — спросил Ропер.
— Нет, кто вам такое сказал? Это кто-то из знакомых Молли привел Трумена к нам.
— Но Болтона часто видели вместе с Труменом у тебя дома.
— Один-единственный раз. Джон работал на Трумена и как-то проводил его до моего дома. Я пригласил Джона зайти и пропустить стаканчик, в память о былых временах. Но он все равно скоро ушел.
Ропер понял, что на этот раз Альфи говорит правду, так как Джон тоже заявлял о чем-то подобном, когда у него, как и у всех остальных соседей, брали показания после смерти Анжелы. Он рассказал, что дружил с Альфи с самого детства и однажды побывал на одной из игр в его доме, в июне, в память о прежней дружбе. Но это был первый и последний раз, так как Болтону там не понравилось. Ему также не понравилось то, каким стал Альфи, но он сказал, что не может в этом винить только его, так как у него просто не было возможности вырасти другим, учитывая его семью и детство.
— Ты тоже считаешь, что Болтон собирался сдать Трумена властям? — спросил Ропер.
— Думаю, он догадался, что происходило. — Альфи даже немного смутился. — Джон этого не любил. У него всегда было развито чувство справедливости, даже когда мы были еще детьми. Он никогда особо не любил Трумена. Я слышал, что тот уволил Джона с работы из одного из своих клубов, потому что Болтон не стал лизать ему задницу. Видишь ли, Джон никогда никому не продавался, понимаешь, о чем я?
Именно таким Ропер всегда и представлял себе Джона Болтона — преступником, но в то же время рыцарем без страха и упрека.
Читать дальше