Эдвард Резерфорд - Париж

– Несомненно, – согласился Хемингуэй, – только ты мог бы сделать себе имя в литературе. Может, тебе это кажется маловероятным, а я убежден в этом.

Клэр заинтриговали литературные интересы Фрэнка, и она захотела узнать о них больше, но молодой американец не раскрыл своих карт.

– Хотя есть кое-что, чем я могу поделиться с вами, – сказал он. – Лучший совет, который я здесь получил, дал мне Хемингуэй.

– Что же это за совет? – спросила Клэр.

– Каждый, кто пытается что-то написать, должен это знать, – ответил Фрэнк. – Хемингуэй никогда не прекращает работу, пока не поймет, что именно будет писать на следующий день. Вот тогда можно остановиться, и назавтра ты легко вернешься в ритм повествования. В противном случае ты, скорее всего, застрянешь в самом начале нового дня.

– То есть нельзя дописать абзац или главу до точки и отложить ручку со словами: на сегодня это все, можно закончить.

– Именно. Это кажется естественным, но при этом является фатальной ошибкой.

– Мне нравится! – воскликнула Клэр. – Очень полезно знать такие практические вещи.

Мари наблюдала. Любящий пофлиртовать молодой человек может быть привлекательным, но когда выяснится, что ему присущи и серьезные качества, что он обладает какими-то талантами, тогда его личность становится еще более притягательной. Интересно, думала Мари, что еще скажет Фрэнк, чтобы завладеть мыслями Клэр.

Зимний велодром представлял собой большой крытый стадион. Для велосипедных гонок устанавливали деревянные дорожки, а зрители рассаживались либо по центру, либо на трибунах, круто вздымающихся кверху вокруг трека. Хемингуэй сказал, что обожает велосипедные гонки, но, поскольку вся терминология на французском, писать о них по-английски трудно.

В дни боксерских поединков, однако, весь стадион превращался в огромную аудиторию с рингом посередине. С потолка спускали целую систему мощных фонарей, укрепленных на металлических балках.

Они посмотрели несколько поединков. Оба американца оказались весьма сведущими в боксе. Большинство медалей должно было отойти Соединенным Штатам, но преимущество американцев было в более легких весовых категориях. Британцы доминировали в среднем весе, а у скандинавов были лучшие тяжеловесы.

Двое молодых людей со знанием дела обсуждали спортсменов. Оказалось, что Хемингуэй часто боксирует в гимнастическом зале, и Мари поинтересовалась, ходил ли он на бокс в Америке.

– Последний раз, когда я смотрел бой в Америке, то видел лучшего борца в мире.

– Кто же это?

– Джин Танни. Чемпион в полутяжелом весе. Если бы он набрал побольше массы и смог бороться в классе тяжеловесов, то наверняка побил бы и самого Джека Демпси.

– А я думал, что это никому не под силу, – заметил Фрэнк.

– У Танни получилось бы. Вот человек, с которым я хотел бы познакомиться.

– И что бы ты сказал ему, Хемингуэй? – Фрэнк вскинул брови.

– Я бы предложил ему сразиться.

Мари рассмеялась, но жена Хемингуэя даже не улыбнулась.

– Вы не понимаете, – вздохнула она, – он на самом деле вызвал бы на бой чемпиона мира.

Фрэнк припомнил подходящий случай и попросил Хэдли:

– Расскажите Мари и Клэр о том, что было в Памплоне. – И он покосился на своего старшего товарища.

– В прошлом году, – сказала Хэдли, – когда я была беременна, мне было сказано, что я должна посмотреть на бой быков в Памплоне, потому что мои переживания от этого зрелища будут полезны для нашего нерожденного ребенка. Ну, вы догадываетесь, должно быть: якобы они укрепят его характер уже в утробе. – Она направила на мужа любящий взгляд. – Я замужем за сумасшедшим.

Вскоре после четырех часов Мари и Клэр оставили новых друзей и пошли домой. Фрэнк и Клэр должны были вечером встретиться у Марка, а потом пойти на балет. По дороге Мари спросила дочь, каковы ее впечатления.

– Мне очень понравился магазин «Шекспир и компания».

– А Хемингуэи?

– Они, похоже, очень любят друг друга. А он серьезно намерен прославиться.

– Согласна, – сказала Мари.

– Хотя говорят, что его рассказы действительно хороши.

– А Фрэнк Хэдли? – Мари постаралась произнести вопрос небрежно.

– Ты была увлечена его отцом?

– Он был скорее другом Марка, чем моим, – со смехом ответила Мари. – Мы с твоим отцом в то время уже встречались. По-моему, сын – любитель пофлиртовать. Таким не следует доверять.

– Но он, кажется, очень серьезно относится к своим занятиям литературой, хоть и старается всячески скрывать это.