Энн Фортье - Царица амазонок

– Видишь двусторонний топор? – прошептала она Парису, кивком указывая на рисунок. – Это же священный символ!

Пока они поднимались по чисто выметенным белым ступеням в зал приемов, Мирина оглядывала двор, гадая, почему это открытое место порождает в ней смутную тревогу. В дальнем конце вымощенного плиткой квадрата в бледно-желтую кирпичную стену была врезана двойная красная дверь, резко выделявшаяся на светлом фоне, и золотые изображения бычьих голов и скрещенных топоров на перемычке над ней заставляли предположить, что за дверью скрывается какое-то священное место.

– Запомни как следует, – прошептал Парис, крепко сжимая локоть Мирины, – когда мы войдем в тронный зал, то должны сначала поклониться Священной Матери, даже если реальная власть принадлежит Миносу.

Несмотря на пышное название, тронный зал оказался не слишком большим, зато был так набит людьми, что Мирина не заметила бы Священную Мать, если бы не высматривала ее специально. Сидя на троне на фоне ярко расписанной стены, чуть обмякнув, словно в дремоте, госпожа Кносса производила впечатление крупного дикого животного, одетого в человеческие наряды и втащенного в дом против своей воли. И только когда Мирина опустилась перед ней на колени, женщина подняла голову и сосредоточила усталый взгляд на золотом обруче, венчавшем кудрявую голову необычной просительницы. А потом, медленно подняв унизанную кольцами руку в жесте какого-то ленивого отказа, женщина показала в сторону истинного правителя Крита.

Минос стоял в дальнем углу, буквально затопленный волной политиков. Окруженный людьми явно противоположных интересов, энергично размахивавших руками, Минос был из тех людей, которые редко пребывают в покое. И даже с большого расстояния нетрудно было заметить в его лице змеиное коварство; никто не мог бы составить более сильного контраста госпоже Кносса, чем этот мелкий, суетливый мужчина. Когда Мирина опустилась перед ним на колени, то попыталась представить, каковы были в действительности отношения между этими двумя людьми. Были ли они мужем и женой? Матерью и сыном? Трудно было сказать наверняка.

– Сегодня я привел к тебе царицу Мирину, – заговорил Парис, обращаясь к Миносу на том языке, на котором говорили в храме богини Луны, и в его голосе не слышалось ни малейших признаков смущения или неуверенности. – Она прибыла издалека, чтобы повидать эту страну и принести дары мира.

Он сделал короткий жест в сторону своего верного друга, длинноногого Энея, и тот выступил вперед, держа в руках небольшую глиняную табличку с текстом, который Кайми и Мирина сочинили этим утром.

Минос вдруг изменился, как по волшебству. Едва он увидел глиняный диск с элегантными письменами, он раскинул руки в самом что ни на есть радостном приветствии.

– Встань, царица! – воскликнул Минос, принимая табличку из рук Энея. – И расскажи мне о своем государстве. Из каких необычных сфер ты явилась?

Мирина не сделала даже попытки ответить. Парис весьма строго наставлял ее на этот счет, объясняя, что, несмотря на все добрые слова и жесты, только мужчины имеют право напрямую говорить с Миносом.

– Царица Мирина правит большой страной, – соврал за нее царевич. – Рядом с озером Тритонис.

– О! – откликнулся Минос, и его энтузиазм тут же угас, но потом разгорелся вновь. – Понимаю. Думаю, ты прибыла за пищей. Чтобы поддержать свой народ, пока не вернутся хорошие времена. – Он посмотрел на табличку, и его брови сдвинулись. – Я не знаю этого языка. Что за просьба здесь изложена?

– Это благословение, – пояснил Парис. – И предложение дружбы.

– Что? И никаких даров от ее народа? Ну, при таких обстоятельствах следует думать… – Минос перевернул табличку, как будто рассчитывал найти на обратной стороне ожидаемую просьбу. – Похоже, этот народ находится в отчаянном положении! – Он ткнул пальцем в сторону Париса, совершенно не обращая внимания на Мирину. – Она понимает, конечно, что боги разгневались на нее и их следует умилостивить.

Парис кивнул, и вид у него был по-прежнему абсолютно спокойный.

– Царица это понимает. Но она здесь не для того, чтобы раздобыть пищу. Она здесь потому, что знает: Крит в очень хороших отношениях с греками.

Минос внезапно выпрямился:

– Да, конечно… И сын царя Агамемнона только что побывал здесь.

– Вот как? – Парис бросил взгляд на Мирину. – Тогда, должно быть, он как раз вернулся с озера Тритонис.

Минос нахмурился:

– Он ничего не говорил о том, что ему приходилось волочить свои корабли через полные змей топи, чтобы вернуться к океану. Хотя что-то упоминал о большой черной статуе. Но могу ли я спросить, почему тебя так интересуют передвижения греков? Я искренне надеюсь, что никакого нового конфликта не назревает?