Ниам Грин - Секрет Коко

Я тоже даю волю воображению: это письмо такое искреннее и трогательное, что мне кажется, будто мы не имеем права вторгаться в личную жизнь этих людей. Это все равно что прочесть чей-нибудь дневник — ты знаешь, что не должен этого делать, но попросту не можешь удержаться.

— Боже, какими же романтичными были раньше люди, — продолжает Кэт. — Как в кино. А в наше время самый романтичный поступок, которого можно ждать от мужчины, — это чтобы он тебе пульт от телевизора подал.

Я не могу сдержать смех — ведь она права. Есть что-то старомодное в подобном проявлении чувств — должно быть, романтика и вправду умерла, во всяком случае, со мной ничего такого в жизни не случалось.

— О чем думаешь? — многозначительно смотрит на меня Кэт.

— В смысле? — Я сразу понимаю, к чему она клонит.

— Ты никогда не умела скрывать свои эмоции, Коко Суон. У тебя вечно все на лице написано! Теперь ты чувствуешь себя еще более виноватой?

Я смотрю на нее, потом снова на сумочку, которую держу в руках.

— Наверное, — соглашаюсь я.

— Послушай, тот факт, что ты нашла это письмо, еще не означает, что ты не можешь оставить себе сумочку. Это вообще не имеет никакого значения!

Я киваю, но на душе у меня скребут кошки. А что, если в том, что я нашла сумочку — а вместе с ней и письмо, — есть какой-то сакральный смысл? Что, если я даже представить себе не могу, куда приведет меня эта находка?

На следующее утро Рут усаживается напротив меня за прилавком. Перед нами лежит письмо, которое я обнаружила в сумочке. Вечером, когда мы с Кэт разошлись, я помчалась домой, сгорая от желания рассказать обо всем Рут, но дома меня ждала только записка, в которой было сказано, что дома моя бабушка ночевать сегодня не будет и что ее телефон останется включенным на случай, если она мне понадобится. Больше никаких объяснений — догадываюсь, что она осталась у Карла, чтобы… ну, не важно, чем они там собираются заниматься. Я все же сдержалась и не стала звонить ей сразу, в ту же минуту, чтобы потребовать немедленного ее возвращения, так что о находке рассказала уже позднее.

— И что ты обо всем этом думаешь? — спрашиваю я ее, делая глоток чая из любимой старинной чашки кремового цвета, украшенной оригинальным орнаментом из розочек.

— Знаешь, я все еще не могу поверить, что это происходит с нами на самом деле, — признается она.

— Согласна! Это какое-то безумие. Сначала я нахожу эту сумочку на дне коробки с хламом — а теперь это… В голове не укладывается.

— Должна сказать, такого на моей памяти еще не случалось — за все те долгие годы, что я работаю в этом бизнесе, — качает головой Рут. — Да, находили всякое: старые фотографии, интригующие записи на полях книг, заставлявшие задуматься. Помню, однажды я даже нашла драгоценную бриллиантовую сережку — одну, без пары — в кармане старого мехового пальто, купленного для перепродажи. Но это… совсем другое дело.

— Интересно, почему ему пришлось оставить ее, — задумчиво говорю я. — В 1956 году где-нибудь воевали? Может, он был солдатом и ему пришлось отправиться за море на поле боя.

— Как раз назревал Суэцкий кризис, так что это вполне возможно, — вспоминает Рут. — Думаю, правды нам никогда не узнать…

— Она хранила письмо в сумочке все это время… Должно быть, она сильно его любила, — продолжаю я.

Мы обе растерянно умолкаем — но в воздухе повисли вопросы, оставшиеся без ответа. Что мне делать со всеми этими вещами? Можно ли мне просто оставить себе сумочку, постаравшись забыть о том, что я нашла в ее потайном кармашке? Не будет ли это аморальным? Почему-то я снова вспоминаю о маме. Что бы сделала она на моем месте? Для нее сумочка от «Шанель» стала бы мечтой, воплотившейся в жизнь. Я практически слышу ее голос в своей голове, слышу, как она обещает купить мне когда-нибудь такую сумку. Глупо ведь думать, что это она послала мне такой щедрый подарок. И уж совсем нелепо полагать, что сумочка — своего рода послание от мамы.

— Я действительно очень странно чувствую себя из-за всей этой истории, — признаюсь я в конце концов.

— Ну разумеется, милая, — успокаивает меня Рут. — Вполне естественно, что ты растеряна, у тебя возникает масса вопросов — сначала ты находишь сумочку, теперь еще и это письмо… Ситуация не из легких.

— Как думаешь, что мне делать? — спрашиваю я.

— А что ты сама думаешь по этому поводу?

— Я должна попытаться найти владелицу сумочки и вернуть ее.

Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем мозг успел осмыслить сказанное. Я должна найти владелицу сумочки. Понятия не имею, как ее вещь попала в коробку с позабытым всеми хламом, но уверена: это произошло по ошибке. Ее вообще выставили на аукцион по ошибке. Теперь, когда я нашла такое личное и трогательное письмо в кармашке, я не могу поступить иначе. Для этой женщины оно значило очень много, раз она носила драгоценный листок бумаги в сумочке десятилетиями. Игнорировать этот факт — попросту жестоко. Если мама и пыталась таким образом что-то сказать мне, то мне не очень-то понятно, что именно. Но — возможно — если я найду владелицу этой сумочки, я найду и ответы на все эти вопросы. Звучит нелогично, но я уверена, что в моей теории есть разумное зерно.