Фаусто Брицци - 100 дней счастья

– Кажется, его новый фильм еще не вышел в прокат.

Опять не срослось.

– Ну, тогда домой пойду.

– Кстати, как там дела с Паолой?

– Неважно. Она говорит только «да» и «нет».

– Сам виноват.

– Слушай, давай сегодня без проповедей. Спасибо за прием. Сколько я вам должен, доктор?

– Прием крупных животных – от ста евро и выше.

– Вот придурок.

– От придурка слышу.

Когда мы принимаемся спорить, мы за одну секунду переносимся во времена начальной школы.

Я хлопаю друга по плечу и поворачиваюсь к выходу. Умберто задает тот самый вопрос, который крутится в его голове последние несколько минут:

– Почему ты решил, что зубные врачихи скучны в постели? Тебе приходилось спать с зубной врачихой? Может быть, это тебе не повезло, а остальные ничего?

– Нет, мне лично не приходилось. Просто есть такое выражение: «скучна в постели, как зубная врачиха», – ты что, не слышал? Все так говорят.

– Кто это – все? Никогда не слышал.

– Все, кто пробовал. Все до одного.

Я выхожу из бара и оставляю Умберто счет и кучу сомнений. Само собой, это была шутка. Конечно, с зубной врачихой я спал. Горячая амазонка из Пьемонта по имени Каролина – такую штучку я порекомендовал бы кому угодно. В постели она была прекрасна, но как стоматолог никуда не годилась. Далекие времена, погребенные под метром песка, – чужая жизнь, не имеющая ко мне ни малейшего отношения.

Я прихожу домой и два с лишним часа играю с детьми под пристальным взглядом нашего Волка. Эффективнее такого лечения и не придумаешь.

– Я уволился с работы.

Лица Паолы, которая в эту минуту принимает душ, мне не видно, но я прекрасно его себе представляю.

Я молча лежу в кровати минуты три. Потом на пороге ванной появляется моя жена в халате. Против света я не могу разглядеть ее выражения лица, но мне несложно представить и его.

– С какой работы?

– С той самой, где мне платили, если ты намекаешь на это, – отвечаю я.

– То есть ты будешь бесплатно тренировать ребят, а с нормальной работы уволился?

– Именно так.

– И можно узнать почему? Тебе ведь прекрасно известно, что мы с трудом дотягиваем от зарплаты до зарплаты?

Я мог бы прочесть лекцию на тему «Психология безнадежно больного», но без публики как-то неинтересно.

– Я решил, что в оставшееся время буду делать только то, что мне нравится. Кажется, это единственное разумное решение.

– Разумное с твоей точки зрения.

– Поссориться хочешь? Я и так уже завелся, лучше не провоцируй.

– Кто тебя провоцирует, кто? Ты сам сказал, никто за язык не тянул. Точка.

– Я не специально. Просто так вышло.

– Ладно, не злись. Как ты?

– Спасибо за беспокойство. Не считая постоянной боли в желудке, затрудненного дыхания и дерьмового настроения, все отлично.

– Сходим к другому онкологу, поговорим?

Я знал, что рано или поздно она это скажет. Это называется «пойти по спирали», то есть сначала идешь к одному врачу, потом к другому, и так далее, и каждый ставит тебе диагноз и назначает совершенно разное лечение. Из этой спирали не выбраться, она держит тебя, как персонажей картин Маурица Эшера.

Почти все семьи на свете попадали в эту бессмысленную и унизительную спираль. Вокруг тебя кружится хоровод лекарств, больницы и аптеки обогащаются, врачи берут пациента за руку и отправляют на тот свет, но сначала обдирают как липку. Но я не дамся. Я обещаю себе, что не дамся.

– Сегодня у меня еще одна томография. Тогда и решим.

Я говорю во множественном числе, намекая Паоле, что понятие «мы» для меня важно и даже фундаментально. Она молчит. Очевидно, что я обидел ее куда сильнее, чем мог предположить.

Я беру тетрадь с портретом Дзоффа и снова пишу ярко-красным:

сделать так, чтобы Паола меня простила

Пусть будут две главных цели. Если даже я вылечусь, а Паола меня не простит, это будет уже не жизнь.

Результаты компьютерной томографии готовы.

Посмотреть не хватает смелости.

Я выхожу на улицу.

Я направляюсь к Роберто, еще одному другу, который работает продавцом в книжном магазине. Нет, пожалуй, «друг», это я загнул. Он просто приятель. Но хороший приятель. Мы не виделись уже несколько месяцев, я был занят своими хлопотами, о которых читатель уже в курсе.

Роберто добрых пятьдесят пять лет. У него маленький магазинчик на углу позади Кампо-деи-Фиори, где он продает книги и комиксы. Настоящая дыра. Пыльная витрина, на которой угадываются очертания последних бестселлеров, начиная с «Я убиваю» Фалетти и заканчивая книгами Дэна Брауна, а рядом сгрудились состарившиеся и пожелтевшие классики. Несколько лет назад благодаря Роберто мне удалось собрать все выпуски любимого комикса «Дьяволик». Роберто продает книги по цене, написанной на обложке. Даже если книга вышла лет пятьдесят назад и на ней написано «150 лир», он переводит лиры в евро и выдает тебе сдачу с точностью до цента. В углу у него особая полка. На ней стоят романы, которые написал сам Роберто за последние тридцать лет, когда на работе выдавалась свободная минутка. С десяток книг. Они напечатаны на машинке и сшиты спиральной пружинкой. Каждая книга существует в единственном экземпляре. Цена каждой – двадцать евро. И если одна продается, то для автора она утеряна навсегда. Когда Роберто рассказал мне об этом, я думал, он шутит.