Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Кричали бы что есть мочи, пока не оборвется дыхание?

Пялились бы в потолок в надежде на то, что он обрушится и погребет вас?

Оставлю пару пустых страниц, где вы можете записать свои мысли, прежде чем перейду к обратному отсчету. Не бойтесь испортить книгу своими пометками. Это же просто вещь. Пишите, пишите, я не обижусь.

Я просыпаюсь в четыре утра без будильника.

Паола спит. Она позволила мне вернуться в постель, но никаких приставаний.

Сто дней.

Это первое, о чем я думаю.

Сто дней.

Примерно сто, это вопрос статистики.

Не так уж и мало. 2400 часов, из которых примерно 800 пойдут на сон.

8 640 000 секунд. Восемь миллионов. В секундах кажется целая вечность.

Но сто дней звучит как-то веселей. От этого сочетания так и тянет чем-то игривым, мальчишеским.

Что-то вроде «Сто дней до выпускных экзаменов».

Чудное было время. Я разгуливал по улицам в карнавальном костюме (несложно догадаться, что это был костюм мушкетера), держа в руках обувную коробку с отверстием посередине, и клянчил мелочь. Потом мы отправлялись всем классом на традиционное пиршество в пиццерию за счет сердобольных прохожих, которые вспоминали свою юность и свои костюмы и не жалели монет.

Но эти сто дней – другие. Это все мое будущее.

Сто дней.

Я сажусь за письменный стол и достаю со дна ящика старую тетрадь. На обложке красуется Дино Дзофф, поднимающий к небу кубок чемпиона мира. Картинка не слишком хорошая, даже не фото. Это сокровище я заполучил в 1982 году, обменяв его на альбом с изображением футбольных игроков, между прочим, почти что полный. Думаю, обмен был не в мою пользу. Но мне было девять. Я так и не осмелился запятнать священную тетрадь своими каракулями. Мне казалось, что это уникальная тетрадь, которая с течением лет станет редкой и поднимется в цене. Наверное, я ошибся. Но теперь уже плевать.

Я открываю тетрадь и нумерую страницы.

От ста до нуля.

Даже не помню, когда я писал в последний раз. Теперь я могу изобразить разве что свою подпись. Даже цифры, и те ты обычно отмечаешь не ручкой, а клавишей, в телефоне. Я безграмотный дуралей, причем уже по второму кругу. Я пытаюсь написать хоть что-нибудь, наугад выбирая фразу из валяющейся тут же газеты. Почерк просто ужасен, чуть ли не клинопись, точно я всю жизнь проработал врачом.

Наверное, буду вести дневник.

А может, и нет.

Зачем вообще ведут дневник?

Читают ли чужие дневники? Кроме «Дневника Анны Франк» и «Дневника Бриджет Джонс», никаких других дневников в голову не приходит. Кто знает, сколько гениальных рукописей скрывается в тетрадках и ежедневниках, исписанных чернилами руками четырнадцатилетних гениев. Ведь именно в этом возрасте обычно ведут дневники. Женщины любят вести дневники куда больше мужчин. Интересно, почему.

Я никогда не вел дневник.

Я прикасаюсь маленьким шариком стержня к листу.

Задумываюсь.

Итак, что бы я хотел сделать за оставшиеся сто дней?

И тут же впадаю в ступор.

Классический случай писательского кризиса, синдром белого листа.

Я смотрю на ручку, которую держу в руке. «Bic blu». Новая, с резиновым держателем, сама в руке лежит.

Я не могу устоять.

Лезу в Гугл.

Запрос: «Кто изобрел шариковую авторучку?»

Шариковая авторучка изобретена венгерским журналистом Ласли Биро в 1938 г. В Аргентине, где многие годы жил журналист, такие ручки называются в честь него «биромами». Легенда гласит, что вдохновение посетило его, когда он смотрел на ребят, играющих во дворе в бочче, что-то вроде древнего боулинга. После дождя шары, вылетев из лужи, оставляли за собой темные полосы на сухой мостовой. Все гениальное просто. Ручка показала себя надежной и простой, ее не нужно было чинить, а изготовить стоило сущие копейки, так что за несколько лет она смогла занять место перьевой ручки. Можно с уверенностью сказать, что сегодня это изобретение является одним из самых распространенных, не считая колеса. В каждом доме на свете есть как минимум одна ручка. Как жаль, что бедняга Биро из-за финансовых трудностей был вынужден продать свой патент американской компании «Паркер», которая, как мы знаем, сделала неплохое вложение.

Но кто же на самом деле изобрел ручку?

Кто первым придумал ее почти за пятьсот лет до того, как вдохновение снизошло на Биро?

Какой очевидный ответ. Банальный. Само собой разумеющийся.

Леонардо.

Вы думаете, что этот тосканский Пифагоров Архимед смог пройти мимо одного из самых важных мировых изобретений? Как бы не так.