Мулуд Маммери - Избранное

Танцоры изображали начальные этапы битвы, непрерывно повторяя одно и то же. На голове у них возвышались ярко-красные шлемы, закрывавшие полностью лица, только для глаз были оставлены прорези. На двойных, крест-накрест, перевязях висели пустые ножны для мечей. Две шеренги воинов стояли на противоположных сторонах дороги и, пританцовывая, двигались навстречу друг другу. Они встречались посередине и вступали в жаркую схватку, размахивая своими длинными мечами и копьями, затем к ним приближался, следуя тому же ритму, марабут, увенчанный огромным тюрбаном. Скрестив на груди руки, он вставал между двумя рядами воинов, которые делали вид, будто собираются продолжать битву, и только потом расходились, направляясь на свою сторону дороги, где они снова выстраивались. У каждой из этих двух сторон была своя группа женщин, бивших в тамбурины, — одни в белом, другие в голубом одеянии, стремительный ритм их ударов, пронзительные крики, которые они испускали, зажав кончик красного языка меж черными губами, подстрекали воинов, толкая их на битву и соразмеряя их продвижение вперед.

Фигуры танца повторялись снова и снова, менялись, следовали одна за другой до самого вечера. Амалия с Сержем неустанно запечатлевали для читателей «Плезир де Франс» не очень понятные, но красочные образы. Поздно вечером, когда солнце, давно уже скрывшееся за горизонт, освещало только самый гребень шедшей вдоль уэда возвышенности, воины и зрители разошлись. На дороге, истоптанной за день, остался налет сглаживавшей все линии золотистой пыли, которую ветер носил из конца в конец отведенной для празднества площадки.

Они отправились в Джанет вместе с Амайасом, Фанду и харатином с ласковым взглядом. Широкими рукавами своего платья Фанду вытирала краску, размазанную по лицу потом. Не отставая от нее ни на шаг, харатин следовал за ней нетвердой походкой. Вид у него был усталый, он не говорил ни слова.

— Послушай, Месауд, — сказала Фанду, — отнеси мой тамбурин домой.

Месауд вяло протянул руку. Он чуть было не уронил тамбурин.

— Это все киф, — заметила Фанду. — Он курит, чтобы забыть.

— Забыть кого? — спросила Суад.

— Женщину, разумеется.

Послышался смех Амайаса:

— Женщину? Уж не тебя ли?

Фанду засмеялась вместе с ним:

— По возрасту я ему в матери гожусь, но если бы захотела…

— Он ходит за тобой, словно тень.

— Надеется, что я верну ему ту женщину.

— Она ушла от него?

— Давно уже.

— Она его разлюбила?

— У Месауда больше не было денег, не стало ни силы, ни дома.

— А у него был дом?

— Он его продал… чтобы купить женщине драгоценности.

— Где же он спит?

— У меня, когда ведет себя как положено. А если мне надоедает смотреть в его печальные глаза, он идет спать в пальмовую рощу.

— Под открытое небо?

— Не знаю. Ничего не поделаешь, таков уж он уродился. По счастью, у него есть киф… и всевышний.

Буалем вздрогнул. Старая колдунья все смешала, она ставила на одну доску и киф, и всевышнего. Ему хотелось затолкать ей в пасть кощунственные слова — угостить бы ее хорошим тумаком, но в то же время он горел желанием узнать продолжение.

— Аллах карает злых людей, — сказала Фанду, — не обошла его кара и Месауду.

— Так ее зовут Месауда? — спросил Мурад.

— Да.

— Стало быть, они были предназначены друг для друга.

— Возможно, только…

Фанду вздохнула. Она закатила глаза к небу, так что стали видны белки.

— С тех пор, как я бросила ее, она впала в нищету.

— Она безобразна?

— Нет, очень красива.

И добавила с сокрушенным видом:

— Она красива, да только не хотела платить мне.

— И что же?

— Я молилась святым и попросила всевышнего. Она утратила свою привлекательность.

— Оставь в покое всевышнего, — не выдержал Буалем, — и не путай его в свои дела, слышишь?

— И что же, святые тебя услышали? — снова спросил Мурад.

— Святые всегда меня слышат, да я и сама им помогаю.

— Каким образом?

— Я знаю обряды, заклинания…

Мурад кивнул в сторону Месауда:

— Но ведь его-то Месауда привлекает по-прежнему?

— Его? Ну и что? У него нет ни гроша. Ничего и никого, кроме всевышнего.

Буалем схватил Фанду за покрывало и начал в ярости трясти ее. Фанду со смехом пыталась удержать медные ключи, висевшие на одном конце покрывала.

— Отпусти меня, сынок, ты меня расколешь.

Буалем грубо оттолкнул ее. Фанду заливалась смехом:

— Мусульмане должны помогать друг другу. Я, например, всегда стараюсь помочь молодым, потому что они всегда спешат и не умеют взяться за дело. Когда страсть овладевает ими, они становятся похожи на голодных шакалов в пустыне. Они воют, а за дело взяться толком не умеют.