Яна Гривковская - Бисер

Привет… Ну как ты, жива? Я рад, что у тебя бодрый голос… Нет, просто хотел сказать пару слов по поводу того, что сегодня произошло… Помни, жизнь на этом не заканчивается, нужно продолжать жить дальше… Ты что, не в курсе? Боже, не знаю, как тебе сказать… Нет, я боюсь тебе говорить, лучше посмотри в новостях… Ты уверена? Хорошо, говорю… Нет, не буду… Не могу… Ты точно готова? Не знаю, с чего начать… Ладно, не кричи… Самолет шефа разбился… Их больше нет… В смысле кого? Самолета с шефом…

….…………………………………………

….…………………………………………

….…………………………………………

….…………………………………………

….…………………………………………

….…………………………………………

….…………………………………………

….…………………………………………

….…………………………………………

Мои глаза больше ничего не видят. Все вокруг обесцветилось. Холод. Желудок стонет. Небо давит. Ветер пахнет гнилью. По щеке ползет липкий, холодный пот.

Моим венам нужны инъекции кислорода. С трудом попадаю ключом в замочную скважину. Возможно, я ошиблась домом…

Дома слишком тесно. Для простора не хватает еще одного мира.

Хочу проспать свою боль. Снотворных в аптеках почти не осталось. Нужно купить еще таблеток. Любых. От страшной боли…

Женщина-фармацевт, скорчив страдальческое выражение лица от мучительного радикулита, придерживая больную поясницу правой рукой, медленно нагибается своим круглым, похожим на пышную сдобу туловищем к нижнему ящику в поиске атаракса. Ее огромная грудь с удовольствием свисла бы до пола, если бы ее не сжимал плотно застегнутый белый медицинский халат, облегающий огромные жировые валики на спине. Если приподнять эту одежду, наверное, даже сыр «эпуасс» покажется шанелью «Шанс»…

Последнюю пачку атаракса придется достать с витрины. Возможно, она сделает это аккуратно, и витрина не обвалится.

Прилежно выжидаю, пока кто-нибудь улыбнется мне из очереди. И тогда я подумаю, что последние события моей жизни — неудачная шутка.

Лица старух похожи на мордочки невменяемых животных. Жалкая планетка, заселенная толпой злющих и нищих людей, ищущих старости и смерти. Если бы они выглядели внешне так же, как изнутри, — городской музей человеческих патологий переполнился бы достойными экспонатами.

Жду не дождусь, когда отменят наличные деньги. Представьте себе самого грязного человека на Земле. Вы хотите подержать в руках что-нибудь из его вещей? Спешу вас обрадовать: его вещи лежат у вас в кошельке прямо сейчас…

Прохожу мимо булочной. На витрине соблазнительно выставлены пушистые глянцевые плюшки с изюмом и орехами, они заманивают прохожих, словно проститутки в квартале Де Валлен.

Стесняюсь своего аппетита. Обещаю, больше никогда не буду есть…

Когда же пройдет это утро? Смертельно тихое утро. Его тишина оглушает. Только бы дотянуть до вечера. Опять эти птицы. Им никогда не грустно. Они свободны.

Из окна светит глупое дружелюбное солнце. Деревья вонзаются в небо.

Вижу образ Ника, он давит на меня в семь атмосфер. Ненавижу себя. Я любила себя только рядом с ним. Я скучаю по тебе, мальчик с маленькими ушами, теплыми и круглыми, как ватрушки с творогом.

Представляю, как твоя жена, обмотавшись черным платком, раздает сейчас интервью и принимает от журналистов соболезнования. Наверное, ей тяжело и грустно. Но полная «лакримоза» наступит, когда выяснится, что все твои дома и яхты оформлены на незнакомую ей компанию.

Бедная старая женщина, теперь ей одной придется заниматься благоустройством бездарных детей-ленивцев, которые всю жизнь висели на твоей шее вниз головой. Ее даже никто не пожалеет, а ведь она была единственной, кто изначально любил тебя за запах студенческих подмышек.

Всю жизнь ты изменял ей, надевая драгоценные камни на шеи чужих женщин. Ты отдавал тысячи долларов за чужие тела, а за душу своей жены ни разу не дал и рубля…

Но теперь она на тебя не злится. Рожденные на земле сделаны из грязи, но смерть — идеальный отбеливатель.

Мертвые всегда хорошие, у трупов не бывает врагов…

О чем ты думал, когда падал самолет?

Малыш, доешь кашку, и пойдешь играть с друзьями…

Рады вам сообщить, у вас мальчик…

Не продавай акции, это не выгодно…

Таблетки синего цвета нужно принимать три раза в день…