Яна Гривковская - Бисер

Несомненно, весь ресепшн скопится под дверью, чтобы послушать фуги Баха. У Зозо сегодня будет торжественная смерть. Вначале ее помножат на ноль, а потом остатки пошинкуют на филе. Все знают, Ника нельзя обижать. Об этом можно потом сильно пожалеть. Глядя с небес. В последнее время он стал таким свирепым, что у него уже не осталось места, куда складывать свои жертвы. Ладно, шутка. Места хватит всем!

Вспоминаются чьи-то слова, что если спор с мужчиной не дает результатов, нужно ложиться на стол переговоров. Думаете, поможет?

Запущу-ка я в него лучше настольной статуэткой, чтобы он заткнулся, все равно ее не жалко выбрасывать. К тому же хрустальные вещи я метаю грамотно, чтобы они пролетали мимо объекта и громко разбивались о стену. Всплеск мелкого хрустального фейерверка заставит Ника замереть в виде восковой фигуры из музея Мадам Тюссо. И тогда очередь вещать сразу перейдет мне…

— Всё! С меня хватит! Прощай! Теперь ты меня увидишь только по Скайпу, громобой!

По сравнению с моим долби стерео, голос Ника звучит, как первобытное радио без усилителя.

— Катись! Изменщица! Счастливого взлета! — пожелал мне мой герой.

У секретарш сегодня будет пир. Ничто не может принести им большего счастья, чем моя внезапная смерть, желательно в результате случайного падения с Каменного моста. И тогда наверняка вдруг запляшут облака, и кузнечик запиликает на скрипке…

Вот шакал! Пока я думала, что он тихо по мне страдает, он, как ни в чем не бывало, сидел в окопе и разрабатывал планы военных действий по метанию молний в Зозо! Он играл на моих нервах, как на гуслях! А когда их осталось три штуки, стал играть на них, как на балалайке!

Ник обожает все драматизировать. Ему нравится изобретать умопомрачительные версии, а потом самому от них ошалевать.

Я все сделала правильно. Ему стыдно. Обижаться всегда надо первой. Кто первый обиделся, тот и прав…

Почему любовь к мужчине заключается в постоянном доказательстве, что ты не шлюха? По идее, я должна прибежать обратно, кинуться ему на шею и начать бить себя в грудь, пока не отобью легкое. А он будет сохранять психологическую дистанцию, держа свое больное самолюбие в неприкосновенности, изображать душевную боль и не реагировать на мои уменьшительно-ласкательные суффиксы.

Любые мои телодвижения остановятся свинцовым жезлом. Он никогда не упустит возможности посамодовольствоваться: унизить меня, обезвредить, заставить жить в клетке и грызть прутья!

Так зачем лезть из кожи? В ней мне довольно удобно.

Выход в моем случае один — взять в аренду бульдозер и сровнять Ника с землей. А потом высушить из него чучело, повесить в туалете и бросать в него дротики…

Впредь, я буду писать тоника с маленькой буквы. Меня это немного приободрит.

Он совершил ошибку, не побежав за мной вслед, когда по полу катились тюбики моих блесков для губ, выкинутые из сумки резким движением злого локтя.

Жаль я не могу сгустить конфликт задним числом, в наших отношениях я поставила точку как-то вяло…

А теперь внимание! Знатоки! Как добраться до дому? Я так многозначительно выбежала в неизвестном направлении с чувством собственной безошибочности, что возвращаться теперь будет как-то неэффектно. К тому же я не горю желанием ехать в одной машине среди геометрических фигур с бревенчатыми мозгами.

Стоять с вытянутой правой рукой у дороги — тоже дело опасное и неблагородное. Остается только метро…

Перед грязными темно-серыми ступеньками, ведущими в подземное царство, на картонных коробках сидят таджички в пуховиках, осетинки и прочие нерастаможенные респонденты, торгующие маринованными огурцами. Огурцы жалобно упираются в стеклянные стенки банок — они напоминают мне меня.

Обожаю вылавливать жирные кривые огурцы из укропно-чесночного рассола и каждый раз радоваться, что на его поверхность не всплыли тараканы…

Перед тем как открыть мотающуюся в разные стороны тяжелую стеклянную дверь, намеревающуюся стукнуть меня по лбу, мои каблуки должны пару раз застрять в вентиляционных решетках, это такой ритуал…

Ну и ну! Столько народу! Подземный город романтично окутан запахом бомжей, сладких пончиков, человеческой мочи, пива, чехлов от гитар для собирания денег и песнями бременских музыкантов.

Это настоящее царство коренных жителей, которые постоянно куда-то спешат, раскачивая при ходьбе целлофановыми пакетиками с изображением улыбающихся снеговиков — «С Новым годом! Спасибо за покупку!»