Евгений Войскунский - Девичьи сны

Затем к каждому столику подсел служитель RCI, а к Джамилю и Ольге и сам остролысый менеджер, а Катя принесла поднос с кофе. И пошел разговор, исполненный соблазна, но также и сомнений. Джамиль все прекрасно понял: одна спальня, красный сезон, то есть ежегодно две недели в любое время с мая по сентябрь, — это будет твоя собственность, она стоит всего двадцать пять тысяч долларов, причем полторы тысячи сейчас, а остальное — в три приема в течение трех месяцев.

Менеджер говорил убедительно, Катя переводила, а Джамиль кивал, исподлобья глядя на остролысого, и отвечал, что ему надо подумать, ведь дело серьезное, нельзя так вот, сразу. Уже служители во всеуслышание объявили, что все три пожилые пары согласились стать мемберами клуба (восточная семья тараторила внутри себя и не давала ответа), а Джамиль все еще не соглашался. Менеджер даже пошел навстречу — снизил плату до двадцати двух тысяч пятисот, а он, упрямец недоверчивый, все твердил, что надо подумать…

Ольга в разговоре не участвовала, но настроение у нее явно испортилось. Она отодвинула недопитый кофе и сказала, что хочет домой, то есть в отель.

Когда сели в такси и поехали, Джамиль обнял ее и сказал:

— Конечно, жаль, но ты же понимаешь… Вот раскрутим дело — появятся свободные деньги…

— Да-да, понимаю, — кивала Ольга.

— Мы кафе на Каширке непременно купим. И в Строгино, наверное. У нас будет целая сеть, клянусь. Олечка, не огорчайся…

— Да-да, конечно.

Она, и верно, понимала, что не бывает, чтобы все сразу приобрести. Да, понимала. Не на облаке же, а на твердой земле жила. Но — настроению не прикажешь. Белый домик под красной черепицей возле бассейна с аквамариновой водой — ну ничего же особенного, а вот — запал в душу.

А может, что-то еще — не только белый домик — встревожило Ольгу? Кто ж ее знает… Женщин разве можно понять?..

К вечеру похолодало. Пообедав в гостиничном ресторане, сидели у себя в номере, смотрели по ТВ бракосочетание инфанты Елены с молодым аристократом Хайме де Малцинаром (кажется, так). В Севилье, в соборе, где всюду золото, архиепископ в высокой митре благословил новобрачных. Невеста в белом платье, с диадемой в волосах — ну принцесса из сказки. Рядом с ней — длиннющий жених, тоже сказочно красивый. По окончании церемонии сели в открытую пролетку, кучер в круглой черной шляпе вскрикнул, тронул лошадей, и покатили по улицам Севильи в сопровождении конных гвардейцев в старинных мундирах, а улицы запружены толпами — орут, размахивают платками, флажками, приветствуют новобрачных.

Как будто оперу показывали из давнишней испанской жизни.

— Джаник, я хочу в Севилью, — сказала Ольга.

— У нас заказан на двадцать второе отель в этой, как ее… в Марбелье.

— Хотя бы на один день. Севилья же недалеко. Успеем до двадцать второго.

— Ладно, — сказал Джамиль. — Позвони в рецепцию, спроси, как ходят автобусы в том направлении.

Ольга тут же позвонила и узнала: очень просто, в Travel agency купить экскурсию в Севилью, только и всего.

И утром, после завтрака, Джамиль отправился в Travel agency. А Ольга принялась мыть голову, потом просушила феном. Только вышла из ванной в цветастом японском халатике, с копной пышно распущенных после мытья волос, как в дверь постучали.

Вошел Олег, улыбаясь широко и, как показалось Ольге, несколько виновато. На нем сегодня не майка и не пестрые бермуды (в таком виде могли бы и не пустить в приличный отель), а джинсы и распахнутая на груди голубая рубашка.

— Holla, Оля, — сказал он, шагнув в комнату. — Вы вчера отказались от таймшера…

— Не отказались, а решили подумать.

— Да? Катя сказала, что отказались, и я подумал, что вы сегодня уедете, и вот зашел попрощаться. Портье дал номер вашей комнаты.

— Садись, Олег. — Ольга кивнула на кресло у низкого столика и сама села в кресло напротив. — Не кури, пожалуйста. Мы пока не уезжаем. Вот только в Севилью хотим. Джан пошел покупать билеты.

— Севилья — это чудо. Надо бы вам и в Гранаду съездить, посмотреть Альгамбру.

— Гранада — это чудо, — поддразнила его Ольга.

— Совершенно верно. Мир полон чудес.

Они помолчали, глядя друг на друга.

— Оля, — сказал Олег, понизив голос. — Милая Оля, я очень перед тобой виноват…

— Нисколько не виноват. — Ее голос прозвучал резковато.

— Знаю, ты уязвлена тем, что я исчез надолго… не объяснил, не объяснился…

— Не нуждаюсь ни в каких объяснениях.

— Оля, не надо так… непримиримо… Понимаешь, когда я прилетел в Индию, меня будто захватил поток…