Джеймс Джонс - Отсюда и в вечность

— Это было бы все-таки ни к чему, — произнес Прю.

— И никто не пожалел бы о нас. Никто. Но тебе погибать незачем.

— А тебе? — тихо спросил Прю, возвращая ему бутылку. — Ведь твоя жизнь важнее моей. Твоя жизнь нужна роте. Кто еще позаботится, о нас, кроме тебя?

— Я уже старик, — ответил Уорден, сделав глоток из бутылки. — Моя жизнь уже позади, а ты молод. У тебя все впереди.

— Но ждать-то мне нечего от жизни, — упорствовал Прю. — Ты же важная фигура. Недаром же Гитлер сказал, что, если бы не сержанты, у него не было бы армии. А армия нам нужна, правда ведь? Что стали бы делать все наши калпепперы, если бы не было армии? Нет, конечно, это тебе нужно беречь жизнь. Так что давай-ка двигайся с дороги.

— Наплевать мне на жизнь. Через каких-нибудь пять лет я буду такая же развалина, как Пит. Никуда я не пойду, а ты давай уходи.

— Нот, я тоже с тобой останусь. Нельзя покидать друга в беде. Буду с тобой до конца.

— Тогда погибнем вместе, — твердо сказал Уорден.

— Я все равно не мог бы сейчас встать, — сонно пробормотал Прю.

— И я тоже, — ответил Уорден.

Они допили остаток виски, выбросили бутылку в кусты и улеглись прямо на дороге, заснув безмятежным сном.

Тут и нашел их Вири Рассел, возвращавшийся на аэродром на своем транспортере, чтобы привезти Уордена в роту. Каким-то чудом он разглядел в темноте распростертые на дороге тела и сумел затормозить буквально в двух шагах от них.

— Боже мой, — ужаснулся Рассел.

Уорден был совершенно пьян и спал беспробудным сном, но Прюитта Расселу удалось кое-как привести в чувство.

— Очнись же ты, черт! — крикнул Рассел. — Ведь ты не так уж пьян. Помоги-ка лучше погрузить Уордена в машину. Если Дайнэмайт когда-нибудь узнает об этом, он сразу же выгонит его.

— Не выгонит, — пробормотал Прю.

— Неужели?

— Конечно нет, — зло ответил Прю. — Кого же он назначит старшиной?

— Не знаю, — задумчиво произнес Вири. — Может, и не выгонит. Ладно, помоги-ка погрузить Уордена. Что бы вы, черти, стали делать, если бы кто-нибудь другой наткнулся на вас? Да и я ведь мог задавить вас. Давай-ка помоги мне.

— Ладно, — твердо сказал Прю. — Я не хочу, чтобы с моим другом Уорденом что-нибудь случилось.

Прю встряхнулся и поднялся на ноги, опираясь на руку Вири.

— Помоги мне положить друга в машину, — пьяно покачиваясь, сказал Прю. — Надо о нем позаботиться. Он ведь лучший солдат в роте. Единственный настоящий солдат.

Прюитт двинулся к распростертому на дороге телу спящего Уордена, нагнулся над ним и тут же упал.

— Так ничего не получится, — раздраженно сказал Вири. Он помог Прюитту подняться, а потом они вместе потащили все еще спавшего Уордена к машине. Не успели они погрузить его в кузов, как Уорден открыл глаза.

— Это ты, Рассел? — пробормотал он. — Прошу тебя, сделай мне любезность, отвези этого человека домой, в лагерь.

— Ладно, только перестань притворяться пьяным. Хватит того, что тебе и так удалось провести меня и заставить тащить в машину. Ведь ты совсем не так пьян. Он и то больше пьян.

— Правда? — ухмыльнулся Уорден. — Да, вот еще что. Когда доставишь его домой, скажи командиру его отделения, что старшина приказал освободить Прюитта от несения службы до конца дня за оказанную помощь в рекогносцировке.

— Это уж слишком, старшина, — пожимая плечами, ответил Вири.

— Надо о нем позаботиться. Он лучший солдат в роте. Единственный настоящий солдат.

— Что это с вами? — прошептал Вири. — Рассыпаетесь в комплиментах друг другу.

— Надо о нем позаботиться. Понял? — резко спросил Уорден.

— Ладно. А теперь спи.

— Обещаешь? — спросил Уорден.

— Да, обещаю, — устало ответил Вири. — Спи.

— О’кей, — довольно сказал Уорден. — Только не забудь. Это очень важно. — Он повернулся на бок, поудобнее устраиваясь прямо на полу машины.

Вири взглянул на него, покачал головой, закрыл дверцу и повел машину к лагерю. В машине лежали двое пьяниц, и каждому из них смутно представлялось, что когда-то и где-то ему удалось на какой-то момент тронуть душу другого человека и понять его.

Это случилось через день после их возвращения с аэродрома Хиккем.

В тот день Прю собирался отправиться на склоны Мауналани к Альме.

В казармы рота возвращалась в конце дня. Разгрузка автомашин продолжалась до темноты, а затем весь вечер солдаты чистили свое снаряжение и личное оружие. Никому эта работа не правилась, том более что на следующий день намечалась генеральная уборка помещений и чистка ротного имущества и снаряжения в порядке подготовки к инспекционному осмотру.