Элеанор Каттон - Светила

– Я из-за этого Карвера недавно здорово влип, – продолжал Левенталь. – Где-то недели две назад он снялся с якоря вне графика, притом среди ночи. Дело было в воскресенье, в субботнем выпуске уже опубликовали всю портовую информацию. Но поскольку, согласно расписанию, «Добрый путь» в тот день не должен был отплыть и поскольку корабль отбыл несколько часов спустя после заката, как-то так вышло, что в таможенном журнале соответствующей записи сделано не было. Ну и мне никто ничего об этом не сказал, так что и в газете о его отплытии ни словом не упоминалось. Как будто барк вообще не покидал гавани! Начальник порта очень расстроился.

– Это в позапрошлое воскресенье, выходит? В тот самый день, когда Лодербек прибыл в город.

– Да, наверное. Четырнадцатого.

– Но той самой ночью Карвер был в долине Арахуры!

Левенталь резко вскинул глаза:

– Кто тебе сказал?

– Один туземец-маори. Тай, как бишь его. Моложавый такой, со здоровенным зеленым кулоном. Я с ним не далее как нынче утром на улице разговорился.

– А ему откуда знать?

Балфур объяснил, что Те Рау Тауфаре и Кросби Уэллс были близкими друзьями и Тауфаре видел, как Фрэнсис Карвер вошел в хижину в день смерти отшельника. Побывал Карвер в Уэллсовом доме до того, как хозяин скончался, или уже после, Балфур не знал, но Тауфаре уверял, будто Карвер явился туда до Лодербека, – а Лодербек, согласно его собственным показаниям, подъехал к хижине почти сразу после смерти отшельника, потому что на плите кипел чайник и вода еще не вся испарилась. Разумно было предположить, что Фрэнсис Карвер оказался в доме до того, как Кросби Уэллс испустил дух, а может статься (по спине Балфура пробежал холодок), даже был свидетелем его последних минут.

Левенталь погладил усы.

– Чрезвычайно любопытные новости, – проговорил он. – «Добрый путь» отплыл поздним вечером, спустя несколько часов после заката. Получается, Карвер вернулся из долины Арахуры прямиком в Хокитику, тут же взошел на корабль и снялся с якоря еще до рассвета. Вот это я называю поспешным отъездом!

– По мне, как-то подозрительно оно выглядит, – кивнул Балфур, думая о своем пропавшем упаковочном ящике.

– А если вспомнить, что и Стейнз исчез примерно в это же время…

– И Анна, – перебил Балфур. – В ту самую ночь ее нашли без сознания, – собственно, Лодербек и нашел, помнишь, на дороге.

– Ага! – воскликнул Левенталь. – Еще одно совпадение.

– Ты , вероятно, скажешь, что в совпадения верят только глупцы, – промолвил Балфур, – но я на это отвечу… я отвечу, что цепочка совпадений – это уже не случайность. Целая цепочка!

– В самом деле, – сдержанно согласился Левенталь.

Спустя минуту Балфур заметил:

– А насчет молодого Стейнза. Это ж стыд и срам, вот что это такое. И нечего тут сердобольничать, Бен, – давай называть вещи своими именами. Его, конечно же, убили. Человек так просто не исчезает бесследно. Неимущий бедняк – может быть. Но не человек со средствами.

– Мм, – пробормотал Левенталь; о Стейнзе он в тот момент не думал. – Хотел бы я знать, что Карверу понадобилось от Уэллса на Арахуре. И от чего он убегал, если на то пошло. Или к чему. – Издатель минуту подумал и вдруг воскликнул: – Слушай, а Лодербек , часом, с Карвером никак не завязан?

Балфур медленно выдохнул.

– Хороший вопрос, – проговорил он, словно бы скрепя сердце. – Но если я тебе скажу, я предам доверие Лодербека. Нарушу свое слово!

Балфур снова уставился на свечной фитиль, надеясь, что приятель станет уговаривать его продолжать.

Однако, к несчастью для Балфура, моральный кодекс Левенталя не допускал того нарушения, на которое был готов посмотреть сквозь пальцы Балфур. Смерив собеседника бесстрастным взглядом, он откинулся на стуле и сменил тему.

– А ты знаешь, – бодрым тоном осведомился он, – ты ведь не первый, кто приходит ко мне в офис и спрашивает насчет того объявления в газете, ну про Эмери Стейнза.

Балфур поднял взгляд, он был одновременно разочарован и удивлен:

– Да ну – а кто еще?

– В середине недели заглянул один человек. В среду или, может, во вторник. Ирландец. Священник по профессии, но не католик – методист, кажется. Он займет должность капеллана в новой тюрьме.

– Он принадлежит к Свободной методистской церкви, – уточнил Балфур. – Я с ним утром познакомился. Он еще выглядит странновато. С зубами не повезло бедняге. Так, а у него-то какой интерес в этом деле?

– Я имени никак не вспомню, – пробормотал Левенталь, потеребив губу.