Элеанор Каттон - Светила

– О да, – разулыбался Балфур. – Матросы были рады-радешеньки: они-то рассчитывали на вознаграждение. И вот дождались они, чтоб корабль поднял паруса, и зовут капитана вниз, в трюм. Карвер только глянул на накладную и сразу понял, что ребята сваляли дурака. «„Судоперевозки Балфура“? – ревет он. – На потерянном мною ящике черным по белому значилось „Судоперевозки Данфорта“! Вы не то притащили, черт вас дери, – и теперь на борту у нас краденый товар!»

– Можно ли из этого заключить, – промолвил Мади, – что капитан Карвер потерял упаковочный ящик, содержащий нечто весьма для него ценное, помеченный как собственность Алистера Лодербека и отправленный через «Судоперевозки Данфорта»?

– На то похоже, – подтвердил Балфур.

– Благодарю вас за то, что уделили нам время, мистер Балфур.

– Рад был помочь, мистер Мади.

Брохэм, со всей очевидностью не понимая, что за линию защиты Мади выстраивает, отказался от своего права на перекрестный допрос, и судья, сделав соответствующую пометку, вызвал второго свидетеля:

– Достопочтенный мистер Алистер Лодербек.

Алистер Лодербек пересек зал суда за пять стремительных шагов.

– Мистер Лодербек, – заговорил Мади, едва тот принес присягу, – вы – бывший владелец барка «Добрый путь», так?

– Да, так, – подтвердил Лодербек.

– Согласно купчей вы продали корабль двенадцатого мая шестьдесят пятого года.

– Верно.

– Присутствует ли сегодня в зале суда тот, кому вы продали корабль?

– Присутствует.

– Вы не могли бы его опознать? – попросил Мади.

Лодербек взмахнул рукою и наставил указующий перст точно на Карвера.

– Вот этот человек, – объявил свидетель, обращаясь к Мади. – Вот он, здесь.

– Вы не могли ошибиться? – спросил Мади. – Я вижу, что купчая, представленная суду самим мистером Карвером, подписана неким «К. Фрэнсисом Уэллсом».

– Это гнусный подлог, – заявил Лодербек, все еще указывая на Карвера. – Он сказал мне, что его зовут Кросби Уэллс, и подписался как Кросби Уэллс, и я продал ему корабль, пребывая в убеждении, что покупает его человек по имени Кросби Уэллс. И лишь восемь или девять месяцев спустя я осознал, что меня одурачили.

Мади избегал встречаться глазами с Карвером: тот слегка напрягся, услышав заведомую ложь. Краем глаза Мади заметил, как миссис Карвер, выпростав молочно-белую ручку, удержала мужа на месте: пухлые пальчики сомкнулись на его запястье.

– Вы не могли бы описать, как все было? – попросил Мади.

– Он прикинулся обманутым мужем, – рассказал Лодербек. – Он знал, что я встречаюсь с Лидией, – все, кто здесь есть, об этом тоже знают, я публично признался в своих грехах на страницах «Таймс», – и решил нажиться на моей слабости. Он сказал, что его зовут Кросби Уэллс и я-де кручу амуры с его женой. Мне и в голову не могло прийти, что он бессовестно лжет. Я думал, я поступил неправедно по отношению к этому человеку и сбил его жену с пути истинного.

Карверы словно окаменели. По-прежнему не глядя в их сторону, Мади спросил:

– Чего он от вас хотел?

– Корабль он хотел, – отвечал Лодербек. – Хотел – и получил. Но он меня зашантажировал. Я продал судно под принуждением – отнюдь не добровольно.

– Объясните, пожалуйста, как именно вас шантажировали.

– Пока длился наш роман, я одевал Лидию по самой последней моде, – объяснил Лодербек. – Каждый месяц посылал ее старые платья на перешивку в Мельбурн и получал обратно с франтовскими оборочками, рюшами, и все такое. Этот груз на мое имя курсировал через Тасманово море туда-сюда, а перевозчиком служил «Добрый путь», понятное дело. Ну так вот, Карвер, стало быть, его перехватил. Вскрыл сундук, достал платья, подложил под них немного золота. Напоминаю, на сундуке значилось мое имя и с мельбурнской модисткой все дела вел я. Если бы драгоценный металл вывезли в открытое море, я бы погиб: согласно документам я нарушал закон по всем статьям – тут и воровство, и уклонение от уплаты пошлин, и что угодно. Я понял, что угодил в ловушку; я знал, что тут ничего уже не поделаешь. Пришлось отдавать корабль. Что ж, мы по-мужски пожали друг другу руки, я еще раз извинился – и, продолжая притворяться не тем, кто он есть, он подписал договор именем «Уэллс».

– А после этой встречи вы получали какие-либо известия от мистера Карвера, именуемого также Уэллсом?

– Ни словечка.

– И сундука этого вы больше никогда не видели?

– Никогда.

– Кстати говоря, а какой транспортной компанией вы пользовались для пересылки платьев миссис Карвер к мельбурнской модистке и обратно?