Элеанор Каттон - Светила

– Ну, к нему домой мы его тоже доставить не можем, – возразил Притчард.

– Так подыщите ему гостиницу. Снимите ему номер где-нибудь. Все лучше, чем в больнице.

– Помогите же нам, – снова попросил Притчард. – И кто-нибудь, пока суд да дело, пошлите за доктором Гиллисом. Последнее слово за ним.

Эмери Стейнзу помогли спуститься с двуколки.

– Мистер Стейнз, – промолвил Притчард, – вы сознаете, где вы находитесь?

– Анна Магдалина, – пробормотал раненый. – Где Анна?

– Анна здесь, – заверил Коуэлл Девлин. – Здесь, внутри.

Глаза юноши распахнулись.

– Я хочу ее видеть.

– Он бредит, – объяснил Притчард. – Он сам не знает что несет.

– Мне нужна Анна, – проговорил юноша, сознание его словно бы прояснилось. – Где она? Я хочу ее видеть.

– По-моему, он говорит вполне внятно, – возразил Гаскуан.

– Внесите его внутрь, – велел Девлин. – Хотя бы до прибытия доктора. Ну же, он ведь сам этого требует. Внесите его в тюрьму.

Глава, в которой А-Су подслушивает начало разговора.

А-Су затаился на задворках гостиницы «Корона»: присел на корточки, прислонившись спиной к дощатой стене здания и баюкая в ладонях револьвер Керра. Сейчас он совершенно не походил на того человека, который приобрел оружие поутру. Маргарет Шепард отстригла ему косичку, затенила ваксой подбородок и горло, а заодно и брови подвела, нашла ему поношенный пиджак, тюремную твиловую рубашку и красный шейный платок. Стоило ему опустить поля шляпы и поднять воротник пиджака – и китайца в нем не признал бы никто. Он отшагал расстояние в три сотни ярдов от полицейского управления до «Короны», вообще не привлекая к себе внимания, а теперь, в темноте, скорчившись на задворках, он сделался и вовсе невидимым.

В гостинице разговаривали двое: мужчина и женщина. Сквозь щель между оконным ставнем и рамой их голоса доносились до А-Су со всей отчетливостью.

– Похоже, дело выгорит, – рассказывал мужчина. – Кораблик и защищен, и возмещен.

– Но тебя по-прежнему что-то гнетет, – промолвила женщина.

– Ага.

– В чем ты сомневаешься? Деньги, почитай, у тебя в руках!

– Знаешь, не доверяю я темным лошадкам без знакомств и связей. Мне так ничего и не удалось раскопать про этого Гаскуана. Он приехал в Хокитику незадолго до Рождества. Как нечего делать получил место в суде. Живет один. Друзей – никаких. Ты скажешь, легкомысленный щеголь и ничего больше. А я так скажу: откуда мне знать, что он не подсадная утка Лодербека?

– Ну, вообще-то, один знакомый у него есть. На открытие «Удачи путника» он привел друга, как я помню. Явно аристократических кровей.

– А как его звать-то? Ну, этого друга.

– Уолтер Мади его имя.

– Неужто сынок Адриана Мади?

– Вот я тоже сразу так и подумала. У него явно шотландский акцент.

– Ну вот, наверняка они родственники.

Послышался звон сдвигаемых бокалов.

– Я с ним виделся как раз перед отплытием из Данидина, – продолжал мужчина. – С Адрианом то есть. Пьян был вдрызг.

– И крови жаждал небось, – подхватила женщина.

– Не люблю, когда мужик настолько собой не владеет.

– Еще бы, – согласилась женщина. – А такие, как Мади, хуже всего: обожают обижаться, чтобы иметь возможность сорвать свое дурное настроение, а то и сорвать-то его не на ком. Так-то он ничего себе, когда трезвый.

– Как бы то ни было, – продолжал мужчина, – если этот паренек Гаскуан водит дружбу с кем-то из семейки Мади, так он нам отлично подойдет. Наверняка совет его по делу.

– Семейное сходство почти не заметно. Должно быть, материнские черты взяли верх.

Мужчина рассмеялся:

– Тебя, Гринуэй, хлебом не корми, дай высказать свое личное мнение. Уж ты-то за мнением в карман не полезешь.

Снова повисла пауза. Наконец женщина промолвила:

– Кстати, он на «Добром пути» приплыл.

– Мади?

– Ага.

– Нет, быть того не может.

– Фрэнсис! Перестань мне противоречить. Он мне сам сказал тем вечером.

– Нет, – настаивал мужчина. – На борту не было никого с таким именем. Я вез всего-то навсего восемь человек; я потом специально проглядел список пассажиров в газете. Эту фамилию я бы запомнил.

– Может, просто внимания не обратил, – предположила женщина. – Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда мне противоречат. Давай не будем спорить.

– Как я мог не обратить внимания на фамилию Мади? Это ж все равно что не заметить фамилию Ганновер или… или Плантагенет!