Элеанор Каттон - Светила

– Не знаю.

– А по-моему, знаете, – возразил Девлин.

– Не знаю, – запротестовала Анна. – Я его не видела с января, и я понятия не имею, почему он вот так пропал бесследно. Я только знаю, что он жив и что он где-то на суше.

– Потому что вам бывают вести. В вашей голове.

– Вести – не совсем то слово, – промолвила Анна. – Я не так сказала. Это скорее… впечатление. Вроде как пытаешься вспомнить недавний сон, помнишь общие очертания и само от него ощущение, но никаких подробностей, ничего в точности. И чем сильнее напрягаешь память, тем больше расплывается картина.

– То есть у вас «ощущение» такое, – нахмурился Девлин.

– Да, – кивнула Анна.

– У вас такое ощущение, что мистер Стейнз жив и находится где-то вдали от моря.

– Да, – подтвердила Анна. – Но подробностей сообщить не могу. Я знаю, что это какое-то заболоченное, слякотное место. Или густо заросшее. Где-то у воды, только не на взморье. Вода текучая, быстрая. По камням журчит… Понимаете, как только я пытаюсь облечь впечатление в слова, оно ускользает.

– Все это звучит слишком туманно, милая.

– Не туманно, – возразила Анна. – Я вполне уверена. Так бываешь уверен, что видел сон… ты знаешь , что видел сон… но подробностей не помнишь.

– И как давно у вас эти «ощущения»? То есть сны?

– Только с тех пор, как я отказалась от прежнего ремесла, – отвечала Анна. – Со времен того провала в памяти.

– Иначе говоря, с тех пор, как пропал Стейнз.

– С четырнадцатого января, – кивнула Анна. – С этого самого числа.

– И образы всегда повторяются – вода, жидкая грязь? Сон всегда один и тот же?

– Нет.

Пояснять девушка не стала.

– Ну же, что еще? – не отступался Девлин.

– Ох, – смущенно промолвила она. – На самом деле просто обрывки впечатлений. Переживания. Образы.

– Образы чего?

Она смущенно отвернулась:

– Образы меня.

– Боюсь, я не вполне понимаю.

Она перевернула руку ладонью вверх:

– Его мысли обо мне. Мистера Стейнза то есть. О чем он грезит, когда меня представляет.

– То есть вы видите себя, но его глазами.

– Да, – обрадовалась Анна. – Именно.

– Должен ли я предположить, что мистер Стейнз относится к вам с большим уважением?

– Он любит меня, – произнесла Анна и, помолчав мгновение, повторила: – Он меня любит.

Девлин критически оглядел ее.

– Понятно, – проговорил он. – А мистер Стейнз признавался вам в любви?

– Нет, – покачала головой Анна. – В том нет нужды. Я ж все равно об этом знаю.

– И часто у вас бывают такие ощущения?

– Очень часто, – подтвердила она. – Он обо мне все время думает.

Девлин кивнул. Вот теперь ситуация наконец-то прояснилась, и по мере того, как приходило понимание, у священника сжималось сердце.

– Вы влюблены в мистера Стейнза, мисс Уэдерелл?

– Мы об этом говорили, – призналась она. – В ту ночь, когда он исчез. Мы болтали всякую ерунду, и я ляпнула какую-то глупость про безответную любовь, и тут он посерьезнел, заставил меня умолкнуть и сказал, что безответной любви не бывает, тогда это и не любовь вовсе. Сказал, что любовь – свободный дар, а любящие, соединившись, становятся равными половинками единого целого.

– В этих словах много страсти, – отметил Девлин.

Это ей, по-видимому, понравилось.

– Да, – подтвердила Анна.

– Но даже после всего этого он не объяснился вам в любви?

– Он не давал никаких клятв. Я же сказала.

– И вы тоже не давали.

– Мне случая не представилось, – посетовала девушка. – В ту же ночь он исчез.

Коуэлл Девлин вздохнул. Да, он наконец-то понял Анну Уэдерелл, но понимание это его не обрадовало. Девлин знавал немало несчастных женщин с ограниченными средствами: только полет на крыльях фантазии позволял им вырваться из убогой клетки жалкого существования. Такого рода фантазии неизбежно приправлялись волшебством: покровительство ангелов, приглашение в рай, – и история Анны, при всей ее трогательности, казалась столь же невероятной. Да это же мучительно ясно как день! Единственный перспективный холостяк в кругу Анниных знакомых пылает любовью настолько глубокой и чистой, что все различия между ними уже не важны? Он не мертв – он просто пропал бесследно? Он посылает ей «вести», доказывающие силу его чувства, – и слышать их дано только ей? Все это – чистой воды фантазии, думал про себя Девлин. Бедная девочка сама себе все напридумывала. Юноша, конечно же, мертв.

– Вам хочется, чтобы мистер Стейнз любил вас всем сердцем, да, мисс Уэдерелл?