Элеанор Каттон - Светила

– Вы мне не верите? – ощетинился Лодербек.

– Ну что вы, – возразил Гаскуан.

– Вам просто кажется, что дело мое проигрышное. Что все мои доводы не выдерживают критики.

– Да. Я считаю, что обращаться с этим делом в суд крайне неразумно, – кивнул Гаскуан. – Простите за резкость. Я, безусловно, сочувствую вашим неприятностям.

По правде говоря, Алистер Лодербек не вызывал у Гаскуана ни тени сочувствия. Сострадать он умел лишь тем, кто стоял на общественной лестнице ниже его, и хотя он признавал, что Лодербек угодил в положение самое что ни на есть незавидное, тем не менее богатство и высокое положение политика служили в глазах Гаскуана достаточным утешением в любых неприятностях, с какими тому предстояло столкнуться в ближайшее время. Более того, малая толика несправедливости пойдет Лодербеку даже на пользу! Глядишь, еще усовершенствуется как политик, думал Гаскуан, – натура довольно-таки деспотичная, по крайней мере в частных своих суждениях.

– Я дождусь судьи, – буркнул Лодербек. – Он-то разберется, что к чему.

Гаскуан засунул конверт в карман пиджака, туда же, где сигареты.

– Я так понимаю, что в настоящий момент Карвер пытается выбрать средства из вашей страховки на условиях «защита и возмещение», чтобы выплатить кредиты, которые брал в ходе работ по подъему затонувшего судна.

– Именно так.

– А вы желаете закрыть ему доступ к деньгам.

– Правильно.

– На каких основаниях?

Лодербек побагровел.

– На каких основаниях? – вскричал он. – Этот мерзавец меня облапошил, мистер Гаскуан! Он все это с самого начала спланировал! Вы дурак, если считаете, что я сдамся без боя! Или это вы мне и советуете? Сдаться без боя?

– Мистер Лодербек, – парировал Гаскуан, – я не дерзну давать вам какие бы то ни было советы. Я лишь отмечаю, что нарушений закона не вижу. В своем письме к мистеру Гаррити мистер Карвер ясно дал понять, что действует от имени мистера Уэллса, поскольку мистер Уэллс, как вы знаете, мертв. На сторонний взгляд, Карвер поступает как нельзя благороднее, улаживая дела от имени судовладельца, поскольку сам судовладелец заняться ими не может. И я не вижу, как вам удалось бы это опровергнуть.

– Но это неправда! – взорвался Лодербек. – Кросби Уэллс не покупал корабля! Фрэнсис Карвер подписал треклятый документ за другого человека! Это подлог чистой воды!

– Боюсь, доказать это будет непросто, – возразил Гаскуан.

– Почему? – недоумевал Лодербек.

– Потому что, как я вам уже объяснил, образцов настоящей подписи Кросби Уэллса у нас нет, – пояснил Гаскуан. – В хижине не обнаружили никаких документов, а его свидетельство о рождении и лицензия на золотодобычу пропали бесследно.

Лодербек открыл было рот, чтобы возразить, – и снова отчего-то передумал.

– О! – внезапно воскликнул Гаскуан. – Мне тут в голову пришло…

– Что? – встрепенулся Лодербек.

– Его брачное свидетельство. Там должна быть его подпись, верно?

– А, – кивнул Лодербек. – Да.

– Но нет, – тут же передумал Гаскуан, – этого недостаточно. Чтобы доказать, будто подпись покойного подделана, одного образчика почерка мало.

– А сколько надо? – осведомился Лодербек.

– Я юридических подробностей не знаю, – пожал плечами Гаскуан. – Но предполагаю, что для подтверждения несоответствий поддельной подписи потребуется несколько образчиков настоящей.

– Несколько образчиков, – эхом откликнулся Лодербек.

– Ну что ж, – промолвил Гаскуан, вставая. – Ради вас надеюсь, мистер Лодербек, что вы чего-нибудь да отыщете, но между тем, боюсь, закон вменяет мне в обязанность выполнить поручение мистера Гаррити и отнести эти документы в банк.

Выйдя из «Удачи путника», капеллан не сразу проводил Анну Уэдерелл в суд. Вместо того он отвел девушку в гостиницу «Голова Гаррика», где заказал порцию рыбного пирога – тамошнее круглогодичное фирменное блюдо – и стакан подслащенного лимонного напитка. Затем усадил Анну за стол, поставил перед нею тарелку с едой и велел подкрепиться; она молча послушалась. Как только тарелка опустела, Девлин пододвинул ей через стол напиток и спросил:

– Где мистер Стейнз?

Анну вопрос, похоже, не удивил. Она взялась за стакан, пригубила, поморщилась – слишком сладко! – и помолчала немного, не сводя глаз с собеседника.

– Вдали от моря, – наконец выговорила она. – Где-то в глубине страны. Не знаю доподлинно где.

– К северу или к югу отсюда?

– Не знаю.

– Его удерживают насильственно?