Элеанор Каттон - Светила

Глава, в которой «Удача путника» наконец-то открывается для посетителей.

Вывеску над входом в «Удачу путника» подновили, так что развеселый бродяга с заплечным узелком на манер Дика Уиттингтона теперь шагал под звездным небом. Если звезды и складывались над головой нарисованного человечка в созвездия, Мэннеринг их не распознал. Он лишь скользнул взглядом по вывеске, поднимаясь по ступеням на веранду и отмечая по пути, что дверной молоток надраен, окна вымыты, половик у порога заменили, а на двери красуется новая табличка:

МИССИС ЛИДИЯ УЭЛЛС, МЕДИУМ, СПИРИТ.

ОТКРЫВАЕТ ТАЙНЫ, ПРОРИЦАЕТ БУДУЩЕЕ

Мэннеринг постучал; послышались женские голоса и стремительные шаги вверх по лестнице. Он подождал, надеясь, что откроет ему Анна.

Звякнула отцепляемая цепочка. Мэннеринг поправил узел галстука и слегка выпрямился, глядя на свое смутное отражение в стекле.

Дверь отворилась.

– Дик Мэннеринг!

Мэннеринг постарался не выдать разочарования.

– Миссис Уэллс! – воскликнул он. – Самого доброго вам вечера.

– Надеюсь, так оно и будет, да только вечер еще не настал. – Она улыбнулась. – Казалось бы, кому и знать, как не вам, что приходить на вечеринку заранее – дурной тон. Как сказала бы моя матушка, какое варварство!

– Я разве рано? – с деланым удивлением воскликнул Мэннеринг, извлекая карманные часы. Он отлично знал, что пришел рано: он рассчитывал прибыть задолго до остальных гостей, чтобы иметь возможность переговорить с Анной наедине. – Ах да, ну надо же, – посетовал он, разглядывая циферблат. Он пожал плечами и снова затолкал часы в жилетный карман. – Должно быть, я их завести утром позабыл. Ну что ж, вот он я – и вот она вы. И разодеты по такому случаю в пух и прах. Роскошно. Просто роскошно.

На Лидии было траурное вдовье платье, но наряд «дополняли», как выразилась бы она сама, всевозможные мелочи, и дополнения эти сводили темные тона на нет. Черный лиф украшали вышитые блестящей нитью виноградные лозы и розы, так что узоры мерцали и переливались на ее груди; еще одна черная роза крепилась на черной ленте, обернутой на манер нарукавничка вокруг пухленькой белоснежной ручки, а третья черная роза красовалась в волосах, во впадинке за ухом.

– Ну и что же мне теперь делать? – продолжая улыбаться, вслух размышляла Лидия. – Вы меня ставите в ужасное положение, мистер Мэннеринг. Пригласить вас в дом я не могу. Иначе вы, чего доброго, всегда станете приходить заранее, причиняя неудобство людям светским, и дамам и джентльменам, по всему городу. Но и на улицу я вас выставить не могу: ведь тогда и вы, и я – оба выкажем себя варварами. Вы прослывете дерзким нахалом, я – негостеприимной хозяйкой.

– Пожалуй, есть и третий вариант, – подхватил Мэннеринг. – Позвольте мне простоять на крыльце весь вечер, пока вы обдумываете дело со всех сторон, а когда наконец решитесь – так я окажусь на месте как раз вовремя.

– И снова варварство, – нахмурилась миссис Уэллс. – Этот ваш ужасный характер!

– Да вы моего ужасного характера почитай что и не видели, миссис Уэллс.

– Да неужто?

– Никогда. С вами я – человек цивилизованный.

– Поневоле задумаешься, а с кем – нет?

– С кем – не важно, – отмахнулся Мэннеринг. – Важно – до какой степени.

Повисла недолгая пауза.

– А приятно, должно быть, почувствовать себя хозяином жизни, – наконец обронила миссис Уэллс.

– Когда это?

– Да вот сейчас. Когда вы это сказали. Очень эффектно прозвучало.

– Тонкая вы штучка, миссис Уэллс, а я и позабыл.

– Да полно вам!

– О да, куда как тонкая. – Мэннеринг пошарил в кармане. – Вот ваш тариф. Грабеж среди бела дня, между прочим. В Хокитике три шиллинга за вечернее представление не запрашивают – да хоть бы вы саму Елену Троянскую вызывали. Ребята такого не потерпят. Хотя зачем я вам советы даю? С сегодняшнего дня мы с вами – прямые конкуренты. Не думайте, будто я не понимаю: теперь по субботам парни будут выворачивать карманы либо в «Принце Уэльском», либо в «Удаче путника», или – или. Я конкуренцию бдительно отслеживаю – так что вот, пришел и глаз с вас не спущу.

– Женщины любят, когда с них не спускают глаз, – улыбнулась миссис Уэллс. Приняла плату и распахнула дверь. – Как бы то ни было, а вы – бессовестный лжец, – добавила она, пропуская Мэннеринга в прихожую. – Если бы вы позабыли завести часы, так вы бы не заранее, вы бы с опозданием пришли.

Она закрыла за гостем дверь и навесила цепочку.