Алексей Кирносов - Два апреля

- Тяжело Балку приходится. Не растерял бы судов... Ну, теперь глядите в оба, старпом.

- Чувствуете, что берег близко?

- Чувствую, старпом, - сказал Овцын.

- И много шансов на него выскочить, - добавил Марат Петрович.

- Не каркайте, будьте оптимистом, - сказал Овцын, подошел к рулевому и положил руку ему на плечо. - Федоров, вы когда-нибудь выскакивали на берег?

- Выскакивал, - просто ответил рулевой Федоров, и Овцын удивился, но ничего больше не спросил.

- Может, послать на бак матроса с биноклем? - предложил Марат Петрович.

- Не излишне, - одобрил Овцын. - Оденьте его в полушубок.

Он видел, как матрос, сунув бинокль под овчину, привязал себя линем к кран-балке, потом достал бинокль, попробовал смотреть, но его тут же захлестнула сзади волна, и после этого матрос больше оборонялся от волн и секущего снега, нежели искал впереди берег. Пользы от такого впередсмотрящего было немного, да и если была бы от него польза, все равно Овцын всегда надеялся больше на свои глаза, чем на чужие, и не считал, что дело становится легче оттого, что вместе с ним его делает кто-то еще.

А глаза уже сдавали. Они не смыкались почти сутки, приходилось напрягаться, заставляя глаза делать свое дело.

- «Шальной» изменил курс на пять градусов вправо - доложил рулевой.

- Старпом, замерьте ветер еще разок, - сказал Овцын.

Он не отнимал от глаз бинокля, но ничего не видел впереди, кроме снежных вихрей, лохматых, придавивших море туч и размытого светового пятна от прожектора «Шального». Уже десятый час маячило впереди это пятно, не удаляясь и не приближаясь, создавая тревожную иллюзию, что «Кутузов» болтается на волнах без хода.

- Двенадцать метров, - доложил запорошенный снегом старпом. - И в самом деле сдает ветерок.

Овцын кивнул и снова впился взглядом в непроглядную хмарь, среди которой - он чувствовал это - очень близко был берег. И вдруг заорал, замахал руками впередсмотрящий, и рулевой вопросительно взглянул на капитана, и тут Овцын понял, что прожектор «Шального» стал ближе и приближается еще. Сердце заколотилось совершенно бесконтрольно, он сбавил ход до среднего, сказал:

- Марат Петрович, разверните судно носом на ветер. - Подошел к рации и включил ее.

Борис Архипов вызывал. Он не сразу ответил, потому что «Кутузов», разворачиваясь, попал под боковой удар ветра, накренился, и все, что было в рубке, покатилось вправо, и рация поехала по столу, и рулевой повис на штурвале. Подумалось, что все кончено, что не превозмочь судну такой крен, но тут волна пнула его под днище, и «Кутузов» медленно, страшно медленно для того, чтобы сразу поверить, стал выравниваться.

- «Кутузов», отвечайте, прием... - выкрикивала черная трубка рации, но у Овцына вдруг высох рот, он думал о матросе, которого послал на бак, который, наверное, слетел за борт. Он добрался по косой палубе рубки до стекол, увидел, что матрос держится двумя руками за кран-балку, и вспомнил, как он привязывался к балке линем. Овцын вернулся к рации, взял трубку, кричавшую одни и те же слова, но так и не мог ответить, пока судно не встало на ровный киль.

- Я «Кутузов», - сказал он, и звук собственного голоса совсем успокоил его. - Что у тебя, отец?

- Потерял твои огни, - сказал Борис Архипов.

- Я развернулся на ветер, удерживаюсь на средних оборотах, -объяснил Овцын. - Ты что, не сидишь ли?

- В общем нет, сынок, - сказал Борис Архипов бодрым голосом. - Слушай: берег от меня и полумиле. Вот тебе координаты места... - Овцын записал цифры. - Иди отсюда на зюйд и выкарабкивайся, как сможешь. Больше ничем тебе помочь не могу.

- Что с тобой? - спросил Овцын.

- Пустяки, - сказал Борис Архипов, - Никакой беды. Я тебя догоню. Иди, не теряй времени.

- Скажи честно: в самом деле пустяки? - спросил Овцын,

- Я же сказал.

- Я могу помочь?

- Не можешь, хоть жертвуй жизнью, Помешать, можешь. Так что проваливай со своим лайнером.

- Это наше счастье, что «Шальной» шел впереди, - сказал старпом.

- Заткнитесь! - оборвал его Овцын и спросил Бориса Архипова: - Скажи, отец, ты справишься?

- Это смотря по тому, сколько еще придется с тобой болтать, - сказал Борис Архипов. - Пощади мое время.

У восточного берега Колгуева был странно тихий уголок, почти спокойная вода, и даже снег прекратился. Удивляло, что в небе с сумасшедшей скоростью несутся рваные тучи. Овцын вывел судно на мелководье и поставил его на оба якоря.

- Теперь твоя работа, краб. - Он похлопал Соломона по плечу. - Нас не буди, пока не проснемся, пока остров не сорвется с места или пока не появится «Шальной».