Алексей Кирносов - Два апреля

- За десять часов в природе кое-что может перемениться, - сказал Овцын. - И не обязательно в худшую сторону. Рассчитайте курс.

Он включил рацию.

- На Колгуеве мы в пятьдесят пятом мину нашли, - сказал старший механик. - Как раз на восточном берегу. Волны вынесли.

- И что с ней сделали? - спросил старпом.

- А что с ней можно сделать? - искоса глянул на него механик. - Поджарили и съели.

Он нахлобучил кепку, вытянул из-под кителя рукава свитера и ушел.

- «Шальной», «Шальной», «Шальной»... - звал Овцын. Буксир не откликался. Старпом уже рассчитал курсы, записал и держал бумажку перед капитаном. - Батареи экономят, чтоб их...

- Правильно, - сказал старпом. - Сядут, где тут добудешь?

- Ладно, погудите им.

Старпом дал несколько гудков, но на «Шальном» не услышали за воем ветра, и рация все молчала. Только после того как Овцын сам выпустил в небо три - со зла - красные ракеты, аппарат зашуршал, забулькал и он услышал голое Бориса Архипова:

- В чем дело, сынок, что за сигнал бедствия?

- Бедствие перед носом, на весте, - сказал Овцын. - Надо ворочать, не то попадем в кашу.

- На Колгуев? - спросил Борис Архипов.

- Не иначе, - подтвердил Овцын - Под восточный берег.

- Риск, - сказал Борис Архипов. - Большой риск. Тебя свалит, когда будешь обходить остров с юга.

- Галсами пойду.

- Разгуляешься там галсами среди кошек.

- С нашей осадкой можно рискнуть.

- Добро, - сказал Борис Архипов. - Рискуем. Не лезть же в это дерьмо. Слушай меня, сынок. Заряд нас скоро догонит, и такое будет свинство, что мы вполне свободно сможем выскочить на Колгуевский берег. С запада он отлогий, пока не сядешь - не увидишь. Я пойду вперед и, как только эта тучка нас накроет, врублю прожектор. Иди все время на мой прожектор и не умничай. Теперь я командир отряда.

- А если ты сядешь?

- Если ты, сядешь, будет хуже.

- Я уже рассчитал курс. Дать тебе?

- Выброси его. Иди мне в кильватер, а свой курс я сам рассчитаю. Поклон Ксении Михайловне. Все, сынок.

После поворота бьющие под корму волны стали швырять «Кутузова» еще беспощаднее. Когда фиолетовая туча настигла судно, сразу стемнело, исчезла линия горизонта и повалил снег. По подсчетам Овцына, пройдена была уже половина пути до Колгуева. «Шальной» включил прожектор, и он маячил впереди бледным, размытым пятном. И оттого, что пятно это не удалялось и не приближалось, возникло малоприятное ощущение, что судно не движется вперед, что обе его могучие машины работают впустую.

- Найдешь теперь этот Колгуевский берег, тудыть его в самую печень, вздохнул Марат Петрович. Хоть бы один маячок, чтобы определиться. Повернуть бы от греха?

- Не хнычьте, -сказал Овцын. - Пессимисты усложняют обстановку. Ветер начинает выдыхаться, чувствуете?

- Не чувствую, - покачал головой Марат Петрович.

- А мне кажется.

- Потому что хочется, - сказал старпом. - Это всегда так. Особенно у оптимистов, - съязвил старпом.

- А вы возьмите анемометр, замерьте, - посоветовал Овцын.

Косые потоки снега обтекали рубку. Пена, срываемая ветром с гребней волн разлиновала море. Овцын смотрел на карту, прикидывал, на какие берега может их вынести, если Борис Архипов неверно учел угол сноса. Все ближайшие берега были песчаные, низкие. Такие не вдруг заметишь при нынешней видимости.

- Было пятнадцать с половиной метров, стало четырнадцать, - доложил вернувшийся с мостика старпом. Не очень он выдыхается.

- «Шальной» курс переменил, - сказал рулевой Федоров. - Два градуса правее взял.

- Все верно, - заметил Овцын. - Полтора метра в секунду - это величина. Держите вслед.

- Чудно, - произнес рулевой. - Темнота, ни беса не видно, а человек додумывается, куда ему править.

- Мудреное дело, - сказал старпом. - Ты бывал в Арктике-то?

- Бывал, - отозвался рулевой. - В позапрошлом. Сейнерок мы проводили на Камчатку. Маленький, восемь человек команда. Я боцманом.

- Довели?

- Куда там... зазимовали.

- И ты зимовал? - спросил старпом.

- Зимовал, - кивнул Федоров. - Почти уже видел себя дома, а тут случай. Ну и зазимовал.

- Что за случай? - полюбопытствовал старпом и придвинулся к рулевому.

Когда дело дошло до случая, терпение Овцына лопнуло.

- Марат Петрович, оставьте малого в покое, прикиньте, где сейчас наша колонна, - велел он старпому.

Тот не обиделся, не удивился, он вернулся к штурманскому столу и подсчитал.

- У Русского Заворота должна болтаться.

- Сволочное место, - припомнил Овцын. - Если их уже обложило этой хмарью...

- Пожалуй, - вставил старпом.