Александр Клюге - Хроника чувств

Считать ли их ангелами-хранителями? Разумеется, ответил духовидец Лёвенштайн. Однако они ничего не понимают в защите, они защищают того или то, кто (или что) случайно окажется под щитами их автоматов.

Чуждые существа создают горизонты счастья. Они создают «заповедные», неприкосновенные места. Они выбирают для этого некогда существовавшие святилища. В автоматизме богов много инерции. Поэтому физик Шляйфштайн отождествил их с законом инерции, то есть сохранения покоя или движения. Неприкосновенные участки находятся прежде всего на кельтском юго-западе Великобритании. А также в Греции, местность которой издавна знакома богам. Есть ли такие места в Скалистых Горах? Как утверждает Лёвенштайн, пришельцу там тоже могут повстречаться автоматы и заповедные места, и встреча может оказаться опасной или спасительной.

Между тем боги вовсе не добры. Они просто «иные». И там, где счастье и несчастье для человека не различаются, божественное вмешательство может принести или несчастье, или счастье. Поэтому возвращение богов делает наш мир более сложным, то есть более многообразным. Они образуют параллельный мир, дополнительный к тому множеству, которое известно нам по квантовой физике. В то время как люди, внутренне подражающие богам, жаждут их бессмертия, боги обнаруживают бессмертие, не обладая им.

Утрата смысла. Общественная ситуация, в которой коллективная программа жизни распадается раньше, чем люди в состоянии такие программы создавать.

В середине двадцатого века мир ускользает от мышления. О глубоком сне духа, о моральной силе, Иммануиле Канте, надежности Лейбница, Тарковского, Ницше.

Мышление, пришедшее к нам с других звезд, и практика жизни сегодня не совпадают полностью.

Хайдеггер никогда не был в Крыму. В 1941 году он вел свой знаменитый семинар по Гераклиту в родном университете во Фрайбурге. Но как обстоят дела с мыслями? Как попала в Крым Ифигения?

Летом 1969 года солнце неделями угнетало Венецию и ее водное пространство. Корабли, моторные лодки бороздили воды лагуны, окружавшие дома густым зеленым супом. В приюте для престарелых Сан Лоренцо, расположенном в каменном палаццо, находилось более сотни стариков. Им было нечем дышать. В один из последних дней июля в течение нескольких часов умерли 24 человека. Оставшиеся, ошеломленные неожиданными событиями, не давшими им времени для осмысления впечатлений, не вынесли процедуры вывоза мертвецов. Они убили директора приюта, доктора Муратти, заслуженного врача-геронтолога, и вооружились ножами, прутьями и двумя револьверами, обнаруженными в кабинете директора. Обитателей приюта и персонал согнали в просторный зал, находившийся на первом этаже и бывший, похоже, относительно прохладным местом. Здесь несколько стариков, физически самых крепких, устроили царство насилия, в котором провозгласили себя папами и кардиналами.

Полиция Венеции окружила палаццо. В одном из соседних домов разместился префект, высший местный полицейский чин. Руководство полиции надеялось, что в последующие дни голод заставит стариков покинуть здание приюта; некоторых из них предполагалось арестовать, большинство же собирались переправить в более прохладные здания на берегу и в предгорьях Альп. Полицейским удалось занять пристроенную к приюту кухню и кладовые. Голод, вызвавший смерть еще нескольких обитателей приюта, не способствовал капитуляции, напротив, он породил яростные нападения маленьких групп престарелых бойцов на силы полиции, занимавшие кухню и кладовые. Другие мятежники, воспользовавшись черным ходом, атаковали оцепление, бросая опасные предметы и пытаясь использовать самодельные копья. Защищаясь, полицейские были вынуждены стрелять.

Редакторгазеты «Газзеттино»: Господин префект, вы известны как человек либеральных взглядов, почему вы позволяете стрелять в этих безвинных стариков?

Префект:Эти далеко не безобидные старики ранили моих подчиненных опасными предметами.

Редактор:Чем вы можете объяснить этот неожиданный фанатизм?

Префект:Он явно направлен против всего сразу.

Редактор:Есть ли у вас данные о внутренних причинах этого фанатизма?

Префект:Мы обратились к психологу из Милана. Он сказал: «Они словно потеряли рассудок».