Александр Клюге - Хроника чувств

Она была разочарована разговором. В тот момент, когда она наконец открывала дверцу такси, ей надо было решить, считать ли ей Эмиля поверхностным (не обращающим на нее внимания, однако тут же меняющимся, когда дело касается его собственных чувств), или же есть «точки соприкосновения», позволяющие ей жить с ним. И она скользнула за ним в салон такси.

Нельзя с нами так обращаться, подумала она. Прошло несколько дней, прежде чем она смогла понять, что значило ее решение молча последовать за Эмилем, если она на самом деле хотела поговорить о том, что искусство сообщало ей и ему. Она заметила (глянув на часы), что прошло 17 минут, прежде чем Сента и Голландец поняли, что значила встреча их взглядов. Хильда, не имевшая образования в области искусства, исходила из того, что самой ей понадобилось бы минут 30, чтобы правильно истолковать один из раздраженных взглядов Эмиля или движение его лапы к дверце такси. Она находила нехватку времени несправедливой по отношению к каждому из ее повседневных движений.

Так что в этот вечер они остались в сомнении, говорит ли им искусство что-либо, неуверенность же возникла только из-за того, что он так целеустремленно направлялся в «Леопольд», а это, в свою очередь, только потому, что он пообещал появиться там в тот вечер. Когда они добрались до «Леопольда», на них никто не обратил особого внимания. Приятели посчитали само собой разумеющимся, что они пришли, раз обещали. Садись, Эмиль, сказал один из них. Хильда готова была зареветь.

Редактор берлинского издания «Франкфуртер Алльгемайне Цайтунг» проявлял больше любопытства, чем можно было предположить для сотрудника газеты с громким именем. Например, именно он открыл относительно мало известного Ксавера Хольцмана, чей труд ВООБРАЖАЕМАЯ ОПЕРНАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ был продан в количестве 600 экземпляров.

— Что такое оперная энциклопедия, мы знаем, но что значит слово «воображаемая»?

— Я задаюсь вопросом: а каких опер еще нет? Двадцатый век дал нам достаточно оперных сюжетов, да и во всех прочих веках есть события, достойные серьезной трактовки, то есть оперы, «произведения искусства». Тем не менее по одним сюжетам оперы есть, а по другим — нет. Это меня заинтересовало. Мною выбраны соответствующие параметры. Если …… ние еще, скажем, семисот опер, недостающих для отражения опыта нашего времени?

— Так и возникли ваши проекты?

— Совершенно верно. Я предлагаю проекты, потому что с немотой можно бороться только конкретными проектами.

— Для сюжета «Тоски» вы потребовали 87 опер?

— И не без основания. В настоящий момент в мире 88 400 начальников полиции. С ТЕЧЕНИЕМ ВРЕМЕНИ ИХ КОЛИЧЕСТВО СООТВЕТСТВУЮЩИМ ОБРАЗОМ ВОЗРАСТАЕТ. Если вы обратитесь к истории, то обнаружите немалое разнообразие типов. Соответственно и трагедия Тоски должна трактоваться по-разному. Моя книга — карта, по которой должны ориентироваться композиторы и либреттисты.

— Должны или могут?

— Зависит от того, что они могут.

Далеко на Востоке Евразийского континента лежат страны СНГ, население которых знакомо с оперой так мало, что оно не заметило, как шедевры оперного искусства девятнадцатого века утратили благосклонность публики. Для них все оперы в новинку. Так рассуждал аудитор и экономический консультант Детлеф Мюкерт, живший в Мюльхайме на Руре и бывший любителем оперы. Его побратимом, то есть партнером по разговорам у барной стойки, которые занимали порядочную часть его жизни, был Ахим Лауэ, импресарио молодых оперных певцов, расценивавший возможности его ПОДОПЕЧНЫХ в Западной Германии как бесперспективные. Оба они были реалистами.

Однако в Киргизии и Таджикистане скрывались такие ресурсы публики, полагали друзья, которые могли бы обеспечить ренессанс оперы. Почему бы высадившимся далеко на Востоке ДЕСАНТАМ СЕРЬЕЗНОСТИ (а что еще такое опера?) не обеспечить возрождение оперных театров?

Для этого было необходимо переправить на Восток финансовые средства. Мюкерт собрал под проект деньги инвесторов. Сбор денег проходит по простой схеме. В отеле собирают зубных врачей, рантье, молодых менеджеров, эту компанию разбавляют привлекательными женщинами. Ахим Лауэ произносит речь. Он позаимствовал у Мюкерта манеру говорить, которая превращает невыразимые серьезные ценности проекта в последовательность предпосылок и следствий, обещающих дивиденды. Во всяком случае, этот проект в отношении дивидендов ничуть не хуже привычных обещаний биржевых успехов.