Александр Клюге - Хроника чувств

Симуляция

Трехчасовой обед в ресторане недалеко от вокзала, где он принимает гостей, которым должен понравиться: он демонстрирует особое отношение к вновь пришедшим, выходя к ним навстречу, чтобы поприветствовать и сопроводить от дверей к столам, при этом он на ходу пренебрежительно отзывается об уже сидящих. После обеда он заговорил о своей смерти, только с некоторыми из приглашенных. Слушавшие его не знали, как себя вести. Живописание близкой смерти было для него одним из сильнейших возбуждающих средств, которыми он — как, впрочем, и пенициллином, хинином и прочими лекарствами — пользовался совершенно неумеренно.

Преследование, подзащитный, альтернативы

Он создал великолепный аппарат, который должен защищать его в случае погромов и, естественно, прежде всего во время отдыха. Однако как поддерживать работу этого аппарата, если никакого преследования нет? Поэтому ему и нужны сильные возбуждающие средства, поддерживающие напряжение. Самым сильным возбуждающим средством был бы подопечный, которому действительно угрожает опасность. Но как этот подопечный мог бы пробиться сквозь заслоны известности, асессоров, сотрудников, клерков, сквозь всю эту сложную структуру, чтобы добраться до самого великого адвоката?

Девушка ночует со своим приятелем в чужом автомобиле

Поскольку ему не было известно, где ее можно найти, ведь у нее не было ни жилья, ни каких-то других мест, где ее можно было бы застать в определенное время, она ждала на улице у его дома, пока он не вернулся вечером. Она видела, как он вошел в дом, но не показалась, потому что не хотела навязываться, на случай если у него были какие-то важные дела, и пошла за ним, когда он снова вышел на улицу, пока не убедилась, что он просто пошел в театр. Она окликнула его. Он был ошарашен и спросил, что случилось. Она что-то сочинила. Они отдали билет кому-то из стоявших у входа в театр. Она была так рада вновь заполучить его, что призналась ему: ей негде жить. Чтобы рассеять его сомнения, она говорила что-то про деньги, которые она должна получить. Она нашла незакрытую машину и уговорила его, несмотря на его сопротивление, немного на ней поездить, а потом вернуть на место. Он боялся, что их поймают и накажут, но она рассчитывала на то, что это будет их последний совместный вечер, и убеждала его как могла. Она совершила очень серьезную ошибку, потому что в этот вечер он уже не мог быть непринужденным.

Он готовился к встрече заранее и хотел всерьез поговорить с ней об их отношениях. Он не мог найти нужный тон, которым слова о «более постоянных отношениях» сопровождались в его голове, но и бессвязные попытки высказаться на эту тему вызвали у нее легкую панику. Она попыталась уйти от разговора. Именно к этому она напряженно стремилась в последние недели, однако теперь ее одолела масса сомнений, антипатия к одной только мысли о постоянных отношениях. Ее взбудораженные чувства метались по всей шкале эмоциональных реакций, она не знала, что ему сказать. Она желала какой-нибудь катастрофы, от которой могла бы его спасти. Или вмешательства каких-нибудь сил, которые остановили бы ее бегство, так что она смогла бы открыть ему все — да нет, не открыть, хотя бы выиграть время. Она казалась себе колдуньей, очертившей круг вокруг любимого и теперь стремящейся втянуть в этот круг все, что только есть на свете. Ее лицо было судорожно напряжено. Она испугалась, ведь любовь предполагает умиротворение. На какое-то мгновение она засомневалась в своей любви и обнаружила признаки того, что он ее разыгрывает и на самом деле его разговоры — только ловкая попытка от нее отделаться.

У него была привычка делить все, что он с ней делал, на официальную и неофициальную часть, и когда он закончил свои рассуждения, он попытался раздеть ее. Она этого не ожидала и сделала вид, будто не понимает его намерений, потому что не хотела проводить последний вечер таким вот образом. Она стала судорожно пытаться продолжить разговор и объяснила ему, почему она хотела бы стать его женой. Она говорила: «иди сюда», чтобы сдержать его, и городила тщательно контролируемую чепуху. Это пришлось ему по вкусу; что бы она ни делала: говорила о будущей совместной жизни, кокетничала или отводила его руки, — все только укрепляло его в созревшем намерении. Она пыталась сопротивляться, однако ей надо было оставаться простой и естественной.

Какое-то мгновение она представляла, что произойдет, если она откроет ему свои тайны: ребенка и розыск, однако испугалась. Такое поведение показалось ей нечестным, и она ничего не сказала ему ни о том, ни о другом. Она высвободилась из его объятий в тесноте салона и выбралась из машины. Шел сильный дождь. Вода хлестала по коже. Она шагала туда-сюда. Она принимала душ, пока он не позвал ее из машины. Она была мокрая и попортила обивку, когда снова забралась внутрь. Он был в смятении. Он испытывал колебания между чувствами автовладельца и ощущением ее мокроты.