Александр Мильштейн - Пиноктико

Вскоре после того, как Бруно был «обезврежен» неким анонимным стрелком (имя его до сих пор хранится в тайне — имя стрелка, — потому что какие-то безумные жители Шлиерзее — этакие «эко-фашисты», хе-хе… угрожали после смерти Бруно даже местным властям, а уж если бы они узнали имя стрелка…)…

Да, так вот как он стал бумажным: на выставке дипломных работ в Академии… Или нет, курсовых, потому что там была и картина Дженни, а она же так и не закончила Академию… Замазанный серебрянкой квадрат, с содранными тут и там окошками — как сдирают ногтем слой с билетика лотереи, чтобы проступили цифры… У Дженни там и проступали цифры… И ещё — тёмный силуэт боинга…

Да, но я вспомнил Бумажного Бруно… Не прошло ещё и недели после выстрела…

Нет, что-то было в этом уже мета-перверсное… Медийного медведя успели сделать всеобщим любимцем… Им не пугали детей, нет-нет, скорее влюбили в него… Ну задрал где-то овцу… Ну напугал где-то туристов… Но всё же его не объявляли международным террористом, и я не верил, что его убьют… Ну, максимум, усыпят на час-другой ампулой, перевезут в зоопарк… Так я думал — так все думали…

Не знаю, как все, но Дженни таки да, плакала — когда его застрелили…

И эти наши с ней три невстречи с медведем… Как будто это из-за него мы и ехали каждый раз в горы — неосознанно… Нас тянуло туда, как вслед за курсором по карте в е-рарег… Но мы разминулись…

И вот, через неделю после выстрела, прозвучавшего в горах, кто-то из соучеников Дженни сделал такую работу…

Бумажный медведь стоял в комнате, у входа в которую висела табличка: «Бруно, медведь», при этом он заполнял комнату почти целиком — от пола до потолка… Из коричневатой — обёрточной… Точно такой бумаги, как в фильме Гондри, «Science of Dreams», только там был не медведь, а… Всё остальное, скажем, полицейские машины — во сне…

Видно было, что сделан он наспех — и это было правильно, это не скрывалось, все швы были налицо…

То есть не швы, а скотч (клеящая лента), очень много скотча — просто им всё это было соединено, связано, гигантский такой получился пакет — в виде… Медведя пустоты?.. [72]

Если так, то вообще всё, что было тем летом, поместилось в этого медведя — пустоты… Было упаковано, запелёнато скотчем — в огромного Бруно… Бумажного, ну да: «Бумага — это очень важно, Йенс…».

Конечно, мы не могли не подумать на следующий день о том, что мы должны были его встретить — на Шлиерзее… Если бы не поплыли на остров, мы бы его точно встретили…

А так мы встретили Уртюпа…

«Да и никакой это был не Уртюп, — сказала она, — вообще… Йенс, я не хочу больше о нём слышать… Хватит с меня Бруно…».

Я так до конца и не понял смысла этой её фразы — тогда, но должен сказать, что в самом деле медведь отвлёк мысли от Уртюпа… Как-то умеют переводить наши внутренние стрелки… Эти внешние — вроде бы — средства — масс-медиа…

Значит ли это, что медведь меня, в частности, спас от Уртюпа? [73]

Не знаю, по крайней мере, Уртюп перестал вращаться вокруг меня… Он исчез.

Ну да, после того как Дженни утонула, был у меня ещё один приступ ур-тика [74], я искал его под мостами через Изар, а потом поехал на Шлиерзее — с друзьями…

Я пишу не рассказ… О духах… Или в духе — мистического реализма… Поэтому сразу скажу, что мы там не нашли никакого Уртюпа и что там вообще никого не было, на этом острове, ни души…

А в неодушевлённом аспекте остров выглядел точно так же, как и в первый раз — когда мы заплыли туда с Дженни… Закрытые стеклянные двери гостиницы — теперь я знал, что это гостиница для новобрачных, и сказал это Флориану и Кристиану, они же никак на это не прореагировали — пожали плечами…

Пускай не Уртюп, я же не возражаю, пусть это был не он… Но тот, кого мы увидели, покидая остров, — кто сидел в кустах возле привязанной лодки…

И сторожил гостиницу для новобрачных…

— Эта гостиница и ресторан от пивзавода Траунштайн, — сказал он, — специально для свадебных торжеств. Так что вы, ребята, знаете теперь, где будете справлять свою свадьбу, правда?

Вспомнив сейчас, как он при этом улыбнулся, я понял, что Дженни была права — это был не Уртюп…

Просто немного одичавший ввиду долгого отсутствия молодожёнов сторож, который объяснил нам назначение столь странных — в том смысле, что совершенно пустых и при этом выглядящих так, будто в них кто-то есть… Сооружений на маленьком острове посреди… в свою очередь, небольшого озера… Что-то в этом было, безусловно… от фата-морганы…