Сара Груэн - Время перемен

Старательно прикрываю от Евы брошюру о трансплантации органов и подумываю засунуть ее незаметно за стол. А еще гоню прочь мысль, что нас привели в частную комнату ожидания. Моя семья имеет печальный опыт посещения больниц, а потому точно знаю: частная комната ожидания не сулит ничего хорошего.

Мутти стоит на часах у двери: одна рука прижата к груди, а второй держится за подбородок. Время от времени она начинает мерить комнату шагами, но неизменно возвращается на прежнее место.

Наконец дверь открывается, я вскакиваю на ноги, но при виде Шанталь не могу сдержать раздражения.

– С вами уже побеседовали? – осведомляется медсестра.

– Нет, и не думали. Мы ждем больше часа, но никто так и не удосужился к нам прийти. – Понимаю, что веду себя невежливо, но разве не ясно, в каком отчаянном положении мы находимся?

– Простите, что заставляем вас ждать. Я доложила врачам о вашем приезде, но, видите ли, в нашем отделении часто возникают непредвиденные ситуации. Может, принести кофе или сок? Или что-нибудь перекусить?

– Не надо. Но умоляю, скажите, как себя чувствует Роджер?

Шанталь, поджав губы, на некоторое время задумывается. Смотрит то на меня, то на Еву и, в конце концов, принимает важное для себя решение.

– Вы приехали прямо из города? – обращается она к нам.

– Да, – кивает Мутти.

– А где остановиться, уже нашли?

– Пока нет.

– Напротив западного входа находится отель, где предусмотрены номера для семей пациентов. Я точно знаю, свободные комнаты там есть, так как недавно отправила туда еще одну семью. Миссис Циммер, советую отвести Еву в отель и устроиться самим, пока не слишком поздно.

Мы с Мутти обмениваемся удивленными взглядами.

– Пойдем, Ева. – Мутти берет свою куртку и сумочку. – Надо снять номер.

– Я хочу увидеться с папой, – настаивает Ева.

– Увидишься, – обещает Мутти и гладит внучку по прижатым к груди коленкам. – Вот зарегистрируемся и сразу же вернемся в больницу.

– А где Джереми? Почему нам ничего не говорят? – возмущается Ева, опуская ноги на пол. Голос у нее недовольный, но она тоже накидывает куртку и идет к выходу.

– Джереми в детской палате, – сообщает Шанталь.

– Я хочу с ним повидаться, – настаивает Ева.

– Непременно повидаешься, – успокаивает Мутти. – Всему свое время, скоро навестишь обоих. Только никто не выиграет, если придется ночевать в машине. Так что поторопись.

Ева хмурится, вижу, как опускаются ее плечи.

Хватаю дочь в объятия и крепко прижимаю к себе. Ева повисает на мне всей тяжестью, колючие волоски на остриженном черепе щекочут нос. Некоторое время мы так и стоим, не в силах отпустить друг друга.

– Все будет хорошо, – шепчу я, хотя знаю, что это неправда.

– Ладно, пойду в отель, – дрожащим голоском соглашается Ева. Она шмыгает носом, и из глаз льются слезы. Но на прежнюю истерику это не похоже.

Шанталь ласково треплет ее по плечу.

– Вот и славно, – улыбается она, провожая взглядом Еву и Мутти.

Потом Шанталь плотно закрывает дверь и показывает на стул:

– Присядьте.

Послушно сажусь в кресло и, сцепив дрожащие руки, жду, что она скажет.

Медсестра пристраивается на краешек стула напротив и наклоняется ко мне.

– Хорошо, что вы приехали. Мы уже начали сомневаться, есть ли у него родственники.

– Мы ничего не знали. Были вместе с дочерью на соревнованиях по конному троеборью. Только сегодня мне сказали о трагедии. – Говорю слишком быстро, будто оправдываюсь и доказываю свою невиновность.

– Сколько лет Еве?

– Шестнадцать.

Шанталь с многозначительным видом кивает:

– Вот я и подумала, что она слишком молода. Полагаю, вам лучше пройти к мистеру Олдричу одной, без Евы. Воспользуйтесь случаем, пока ее здесь нет.

– А что такое? Может, наконец объясните, что происходит!

– Подождите минуточку, сейчас я вернусь с доктором. – Шанталь поднимается с места и направляется к двери.

– Ради бога, не молчите! Неужели не понимаете, чего мне стоит эта неопределенность?! – Незаметно для себя перехожу на крик, но остановиться уже не могу.

А Шанталь будто не слышит и осторожно закрывает за собой дверь.

Тупо рассматриваю блеклые обои с абстрактным рисунком, а страх и отчаяние все сильнее дают о себе знать.

Вскоре после ухода Шанталь появляется врач в халате и брюках сине-зеленого цвета. Его волосы скрыты под хирургической шапочкой, на шее висит бумажная маска. Шанталь идет следом и закрывает за собой дверь.