Сара Груэн - Время перемен

Дэн молча кивает. Наконец мы оба одеты, и Дэн открывает передо мной дверь.

Мы заходим ко мне в номер и видим, что телефон мигает красным огоньком.

– Господи, сообщение! – Я стремительно бросаюсь к аппарату и топчусь на месте. – Черт возьми, как принять сообщение? Я ничего не соображаю. Дэн, ради бога, помоги разобраться!

Дэн подходит к стоящему между кроватями столику и забирает у меня из рук трубку.

– Дэн, подожди!

Он застывает на месте в ожидании объяснений, но поскольку я молчу, Дэн переспрашивает:

– В чем дело?

– Не пойму, хочется ли мне узнать, что сообщает Лоренс.

– Почему?

– Потому что я устала от всей этой возни вокруг Джереми и боюсь очередных новых решений. Просто мне нужен этот мальчик. Пойми, мне нужен не просто ребенок, а именно он, Джереми.

Дэн кивает и, глянув на клавиатуру, нажимает одну из кнопок, а потом передает мне трубку.

– Аннемари, это Лоренс. Я получил копии завещаний Роджера и Сони. Они не назначили опекуна Джереми, но отдали четкие распоряжения относительно своих похорон. Они хотят, чтобы их тела кремировали, а пепел захоронили вместе с прахом родителей Роджера.

Сообщение Лоренса отзывается болью в сердце. Ведь именно по поводу похорон и произошел один из наших самых жарких споров с Роджером. Хоть я и не считаю себя ревностной католичкой, но все же родилась в католической семье, а потому считаю, что мое тело должно быть предано освященной земле. Понимаете, на случай, если загробная жизнь действительно существует. В тот раз победу одержал Роджер, главным образом потому, что я не могла противопоставить ему серьезных аргументов. Всю нашу совместную жизнь я проповедовала теорию, что после смерти человек уходит в никуда, к тому же у моей семьи даже нет собственного участка на кладбище… Тем не менее кто знает?

Какие огромные перемены произошли с тех пор! И все-таки Роджер остался верен себе. Ясно вижу перед глазами оставшуюся неизменной часть завещания, в которой заклеено имя бывшей жены и вписано имя новой супруги.

– Душеприказчика зовут Терри Хэтчет. Мы с Роджером играем с ним в гольф…

Боже мой, Лоренс по-прежнему говорит о Роджере как о живом.

– Я переговорил с ним по телефону. Поскольку Роджер оставил конкретные распоряжения относительно похорон, а Терри является душеприказчиком, именно он займется приготовлениями и обо всем позаботится. Хотя, если хочешь, можешь тоже принять участие. Теперь о судьбе малыша. На данный момент ничего нового сообщить не могу, но Терри сейчас занимается его делом. А я тем временем рассматриваю и другие пути. Скоро выйду на связь, но если в течение двух часов от меня не будет известий, звони сама. Так что крепись, Аннемари. Господи, чуть не забыл! Терри помимо прочего является федеральным судьей. Возможно, это пригодится.

Раздается щелчок, после которого противный искусственный голос спрашивает, что сделать с сообщением: удалить или сохранить. Что-либо решить я не способна, а потому просто кладу трубку.

– Ну что? – волнуется Дэн. – Это Лоренс?

Молча киваю в ответ.

– Ну, и?

– И… они с Соней не указали в завещании имени опекуна.

Протягиваю руку за лежащей на кровати сумочкой и впопыхах натыкаюсь на прикроватную тумбочку. Теперь на бедре наверняка останется синяк. Пулей вылетаю из номера, а Дэн следует за мной по пятам.

Сцена, которую мы наблюдаем в палате Джереми, при иных обстоятельствах вызвала бы умиление.

Мутти и Ева сидят на разложенной кушетке у окна, а Джереми пристроился между ними. Головкой он повернут к Мутти, а ногами – к Еве. На малыше фланелевая больничная рубашка с завязками на шее и открытой спиной. Мутти с Евой подняли рубашку до подмышек и по очереди склоняются над Джереми и целуют голый животик.

А Джереми восторженно хохочет, едва их губы касаются обнаженного тельца. Младенец ликует так непосредственно и самозабвенно, что у меня снова сжимается сердце. Только бы не расплакаться.

При виде Дэна Мутти и Ева прекращают свое занятие и смотрят на меня в ожидании какого-либо сигнала. Я прижимаю дрожащие руки к губам и наблюдаю за изумленными лицами Мутти и дочери.

Обе заметили кольцо с бриллиантом у меня на пальце.

Дэн подходит к кушетке и садится рядом с Евой.

– Девочка моя, я сочувствую твоему горю. Какая страшная потеря. – Он сжимает Еву в объятиях, а она реагирует на появления Дэна примерно так же, как я. Бросается ему на грудь и безутешно плачет.

Джереми широко раскрывает глазки и, будто сочувствуя сестре, издает горестный вопль. Мутти хватает его на руки и начинает что-то напевать малышу на ухо, покачивая его вверх-вниз. Она ходит по комнате, а я тихонько закрываю дверь и иду к кушетке. Дэн по-прежнему обнимает Еву, и я, присев сзади, стараюсь обнять их обоих, насколько хватает рук.