Хуан Гойтисоло - Особые приметы

Бойцы повстанческой армии внимательно разглядывали абстрактные полотна. Сара и Альваро снова спрятались в углу между щитами.

— А красиво это с твоей стороны сбежать и оставить меня одного?

Ее лицо было так близко, он чувствовал, что теряет над собою власть, и, чтобы скрыть волнение, иронически усмехнулся:

— Я остался ради тебя — и вот благодарность. С кем же я буду ходить ночью в бары?

— Альваро, всего на несколько часов, ну прошу тебя… Потом я уеду, и можешь делать, что тебе вздумается. Договорились?

— С условием, что ты не поедешь на уборку кофе, — ответил он.

Он опустил верх машины. «Моррис» шел на полной скорости по бульвару к туннелю Альмендарес, они вылетели по другую сторону реки на Пятую авениду, прямую, как лезвие ножа, обрамленную великолепными садами. Различные породы деревьев — миндаль, фикусы, фламбояны, ягрумы, королевские пальмы — создавали целую гамму оттенков зеленого цвета. Альваро помнил эти места по недолгому пребыванию на Кубе в 1957 году. Все здесь тогда дышало роскошью, безмятежным покоем. Теперь, в 62-м, дома бывших миллионеров стали студенческими общежитиями; здесь жили учащиеся художественных школ, будущие «инструкторы искусств». Юноши и девушки в форменной одежде прогуливались по тротуарам, занимались, сидя в тени деревьев. Буржуазный быт бесследно улетучился из этих кварталов, и ничто уже не напоминало об образе жизни, который вели здесь родные Альваро. Он вспомнил, какие праздники задавали хозяева этих домов, какие приемы устраивали в честь холеных пустеньких дамочек, какие коктейли и ужины закатывали преуспевающие дельцы. Революция навсегда вымела отсюда весь этот лживый, никчемный мир.

Вилла Хуана Карлоса была расположена через несколько кварталов за «Кантри-клубом» с его площадкой для игры в гольф, и, прежде чем выехать к пляжу Марианао, Альваро свернул на Девятую авениду.

— Куда мы едем? — спросила Сара.

— Я хочу показать тебе дом моих кузенов.

Машина шла по пустынным улицам. Солнечные струны пронизывали зелень листвы, сияющий воздух был прозрачен и чист. Дворцы гаванской аристократии стояли, погруженные в какое-то летаргическое оцепенение. Брошенные в спешке своими хозяевами, они словно вдруг состарились. На мгновение ему почудилось, что время остановило свой бег, чтобы позволить ему, Альваро, вернуться в прошлое, восстановить это прошлое в памяти со всеми мельчайшими подробностями. Он вновь услышал взрывы веселого, беззаботного смеха, ощутил вкус принесенного лакеем аперитива, увидел девушек под белым тентом и гибкое тело прыгуна, красиво падающего в голубую воду бассейна. И неожиданно он почувствовал себя предателем этого исчезнувшего мира, как будто тогда он до поры до времени затаился, выжидая удобной минуты, чтобы совершить измену. Теперь взрывы смеха, аперитивы и прыжки в голубую воду существовали лишь в его воображении. А былые счастливчики пытались развеять свою неизлечимую ностальгию в городах Европы и Соединенных Штатов, все еще не понимая, что, собственно, с ними стряслось, все еще — в силу трагического своего невежества — не постигая законов, управляющих ходом Истории.

Его вернул к действительности гомон молодых голосов. Кричали учащиеся-подростки: кончились занятия по огневой подготовке, и они строем шли в столовую.

Он потратил несколько минут, пока отыскал виллу Хуана Карлоса. Узнал он ее по железной, уже поржавевшей ограде и затормозил.

— Выйдем? — спросила Сара.

Ворота в сад были распахнуты настежь. Они вошли и зашагали прямо по газону к каменному фонтану, обставленному горшками с декоративными растениями. В центре фонтана замшелый амур справлял с невинным простодушием малую нужду, точь-в-точь как «Манекен Пис» в Брюсселе. Дом оброс со всех сторон дикой малангой. Она цеплялась за карнизы и балконы, лепилась по цоколям и балюстрадам, словно ею владела сознательная, злобная жажда разрушения. У дверей мирно спал пес Аделаиды, черный сеттер. Оставленный без присмотра, балованный любимец хозяйки, он тоже стал теперь как будто другим, превратился — и это было знамением времени — в скромного сторожа одного из общественных зданий. Альваро подошел к нему и погладил по голове. Собака дружелюбно вильнула хвостом, но явно не узнала его.

— Блэк, — спросил он, — как ты относишься к социализму?

Собака уставилась на него добрыми глазами. Альваро обернулся к Саре. Она смотрела на виллу, но, видимо, была занята своими мыслями. Она улыбнулась ему.