Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

«Эй, молодые, куда так быстро?» — крикнул сидевший возле станции метро «Воксхолл» бродяга и неверной рукой попытался схватить Салли, но какой ковыляющий бродяга был способен догнать Салли Спиду и Питера Живчика, кативших на своей огненной колеснице? Самые разные обитатели ночи старались отвратить нас от избранного пути. Когда мы шли по району Уондсуорт, к остановке грохоча подъехал ночной автобус, на задней площадке стоял кондуктор.

— Последний автобус! Хватит места еще для двоих! — крикнул он. Его усмешка была похожа на оскал огромной пасти.

Но я осенил себя крестным знамением и отвернулся, потому что мне показалось, что это тот самый автобус, с которого я спрыгнул накануне, и если мы сядем в него, то наткнемся на подкарауливающих нас Бриджет и Чарльза Фелтонов. В Уондсуорте нас охватил приступ паранойи. Это определенно дурное место. У подножия холма расположился магазин. В его ярко освещенной витрине были выставлены разные гадкие «приколы»: почти всамделишный паук, кучка дерьма из пластмассы, безобидная на вид диванная подушка-пердушка, взрывающаяся ручка, «яичница» с погашенной в ней сигаретой, пузырьки с «чесоточным» порошком, поддельные груди, бомба-вонючка в виде сигареты, резиновое «ухо Ван Гога», и среди всех этих обманок — большая коробка с реквизитом фокусника, на крышке которой красовался сам Отец Лжи, Мефистофель, ухмылявшийся и насмешливо указывавший на меня.

Когда мы стояли, прижавшись к витрине магазина приколов, мимо на своих мотоциклах пронеслась банда Ангелов Ада. Призрачные наездники, их глазницы были заключены в стальные футляры, и за большими мотоциклетными очками скрывалась пустота их глазниц. Салли сказала, что эти рокеры похожи на назгулов из «Властелина колец». А по-моему, они больше напоминали оседлавших мотоциклы слепцов в дикой охоте. Я представил себе колонну бегунов в развевающихся ритуальных одеждах, протянувшуюся от Хораполло-хауса. Впереди бежал Магистр с черной свечой в руке, а за ним — Чарльз и Бриджет Фелтоны с Мальчиком, рвущимся с поводка, Лора, Гренвилль, Агата и все остальные, тоже со свечами, и последней — госпожа Бабалон верхом на медленно и тяжело ступающем Звере.

Ангелы Ада свернули в сторону Ричмонда. А вот бродяга был обычным бродягой. Владельцем магазина приколов в Уондсуорте был не Асмодей. Я понимал, что у меня приступ паранойи, но это понимание не мешало мне оставаться параноиком. Я взял Салли за руку, и мы пошли дальше, но я шел…

За Уондсуортом мы обнаружили, что дорога раздваивается — снова, и снова, и снова, ветвясь до бесконечности. Это мефедрин таким образом действует на психогеографию Лондона, и каждый перекресток превращается в место рокового выбора. Одна дорога ведет к жизни. Другая — к смерти. Третья — к смерти при жизни. А четвертая — на почту. Хораполло-хаус притаился в центре быстро расширяющегося и разветвляющегося лабиринта под названием Лондон. Я вижу, как дороги вырываются вперед, а похожие на отростки боковые ответвления разбегаются в разные стороны. Мы тоже сплетаем и переплетаем разбегающиеся темы нашего разговора, подобно дорогам и тропинкам, вьющимся у нас под ногами. Вместе мы можем вызвать к жизни сюжет, потом отклониться от него, потом из одного отклонения свернуть в другое отклонение, а потом совершить обратный разворот и вернуться к основной теме, ну а потом снова вернуться к первому отклонению. Под кайфом такие вещи проделываются легко.

Налетел восточный ветер и погнал по дороге перед нами мусор, словно указывая нам путь. Но куда он вел? На этой стадии нашего паломничества я не был уверен, что у нас есть конечная цель. Очень даже вероятно, что есть наркотики, которые заставляют время течь вспять, потому что время в конце концов не что иное, как ментальный конструкт, и если наркотик способен влиять на мое сознание, то он способен повлиять и на мое ощущение времени. Тот толкач, одетый шерпой из «Райского сада Абдуллы», продал мне волшебные бобы, и они позволили нам бежать из темного сердца Лондона — по крайней мере, нам так казалось. Но допустим, что он — агент Ложи, и то, что мы с Салли проглотили в пабе, на самом деле было чем-то вроде «возвращающего зелья», которое возвращает тебя обратно, туда, откуда ты ушел. Потому что, хотя мы шли и разговаривали страшно быстро, мне казалось, что мы не сдвинулись с места.