Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

Я положил дневник на место. Я испытываю некоторое беспокойство оттого, что заглянул в него. Не то чтобы я думал, что Аратрон, Бетор и компания станут приглядывать за растрепанной тетрадкой мистера Козмика, но мне кажется вполне возможным, что у него есть врожденные плохие вибрации, так же как у других от рождения плохо пахнет изо рта. Я поспешил убраться восвояси. Я и так уже опаздываю к д-ру Фелтону. К тому же я все еще немного под кайфом и не могу с этим ничего поделать.

Когда я стучал в дверь Фелтона, у меня были особенно нехорошие предчувствия. Я не могу сообразить, как далеко мы продвинулись с нашими омерзительными уроками поцелуев и далеко ли еще до того дня, когда он перейдет к Мерзостным поцелуям. Правда, я получу очередную сотню фунтов. Так, значит, — я просто продаю Фелтону свой дневник за эту цену?

Во время сегодняшней беседы с Фелтоном нам предстоит обсудить очень многое: созидание, основанное на папирусе Уэсткара, мой переезд в Хораполло-хаус, разрыв с Салли, мою работу с каталогами библиотеки, выходные дни, проведенные в загородном доме Джулиана, визит Лоры, мое выступление в университете Лидса, смерть моей матери, вопящего подкованного человека. Думаю, многие, увидев такое, окончательно бы свихнулись. Однако я верю, что этому есть рациональное объяснение. По сути, есть два разумных объяснения. Во-первых, общеизвестно, что когда принимаешь ЛСД, есть риск, что наркотический полет закончится не сразу. Отдельные осколки галлюцинаций могут неожиданно всплыть на поверхность годы спустя. Это одна из признанных опасностей наркотиков. Это круто. Во-вторых, вполне вероятно, что то, что я видел, никак не связано с наркотиками, а было неподдельным проявлением сверхъестественного — материализацией клиппот или, возможно, грешной душой, терзаемой загробными муками. Тогда, значит… в стенах Хораполло-хауса сбудется обещание и я окажусь в компании таких посланцев потустороннего мира, как чудища со слоновьими головами, штыками вместо рук и крабьими клешнями вместо ног. Вот это было бы здорово. Знать наверняка, что сверхъестественное и впрямь существует…

Но давайте по существу: Фелтон, как всегда, обходит стороной все важные вопросы последних дней, описанные в дневнике. Только ворчит и пофыркивает.

— Вижу, ты описываешь наш небольшой прием в прошлый четверг как «сатанистскую вечеринку с хересом». Хотя ты прекрасно понимаешь, что мы не сатанисты, равно как и то, что мы рассматриваем поклонение Сатане как детски незрелое и абсолютно бессмысленное — нечто существующее только в умах бульварных писак. Я знаю, что ты это знаешь, как и то, что ты пишешь все это, чтобы меня подразнить.

Не прерывая своего монолога, он продолжает листать дневник. Время от времени он смотрит на меня — не хочу ли я ему возразить, но я еще под сильным кайфом.

— Конечно, все считают, что юмор это хорошо. Таков один из постулатов веры английского среднего класса. На самом же деле юмор препятствует мысли. К примеру, из написанного видно, что тебя задело, когда Салли назвала тебя «злом». Твое паясничание на эту тему: будто ты дал себя вовлечь в общество сатанистов, которые поклоняются злу и распространяют его, — помешало тебе трезво подумать о том, что Салли имела в виду, называя тебя злом, и что такое зло на самом деле. Судя по твоим описаниям, Салли не очень-то интересуется злом. Она использует расплывчатое, неопределенное понятие, чтобы оскорбить тебя и чтобы манипулировать тобой. С другой стороны, здесь, в Ложе, мы пытаемся заставить тебя подумать о зле — и о добре — и понять как общепринятую, обывательскую мораль, так и стоящую за ней мораль высшую. Понятие зла у Салли вязнет в трясине непроверенных понятий о человечестве и человеческой морали. На том уровне сознания, к которому стремимся мы, нет места ложным представлениям о самопожертвовании и общепринятой морали. Зло, а в данном случае и добро также, должны в конце концов подчиниться императиву любви. В тех сумеречных землях, куда тебе предстоит вступить, смеются только победители.

Кажется, с этим покончено, однако проходит еще несколько минут, и Фелтон тяжело вздыхает:

— Это проклятое чувство юмора помешало абсолютно серьезному занятию с Лорой, превратив его в хохот и хороший секс. Тем не менее на кону стоит нечто очень серьезное… Но я забыл… я больше не буду твоим наставником в искусстве оккультных поцелуев. Было решено, что этой частью твоего образования займется Лора. Ваши уроки будут, как правило, проходить поздно вечером по вторникам и четвергам.