Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

Я открыл глаза и увидел своих прекрасных гурий. Они тихо разговаривали, склонившись над индийским подносом, и я услышал, как темноволосая шепчет блондинке:

— У тебя красивые волосы. Я хотела бы сделать тебе прическу.

Но Салли вдруг заподозрила, что ее пытаются умаслить, и отодвинулась от Мод. Вторая мастырка была уже готова отправиться по кругу. Мы молча передавали ее друг другу. Но мне было не в кайф из-за этого сна о подводном царстве. К тому же я чувствовал себя немного виноватым, что заставил Мод курить с нами дурь. Со стороны казалось, будто мы с Салли сговорились совратить эту трогательно невинную девушку. Мод так хочет понравиться, и она еще такая молодая. Но мы еще молоды. Перед нами — целая жизнь. В нас бурлят соки молодости. Цивилы, наверное, считают, что мы курим дурь ради кайфа. Это не так. Мы с Салли испытываем кайф оттого, что мы молоды, — по крайней мере, большую часть времени. Мы курим травку, чтобы спуститься с небес на землю.

Когда мастырка сделала три круга, от нее остался только мерзкий на вкус картонный мундштук, и я ее погасил.

— Боже! Пожалуй, это было довольно весело, — сказала Мод и снова принялась рыться в своей сумочке. — Спасибо вам, но думаю, что больше никогда не буду курить травку. Не хочу привыкнуть. Я уверена, что можно отлично проводить время, ни от чего не завися при этом.

— Мод, ты снова несешь какую-то околесицу, — покровительственно сказала Салли, — Я уже целый год курю гашиш практически каждый день, и у меня нет зависимости.

Потом, задумавшись над тем, что она сказала, Салли снова принялась хихикать.

Мод посмотрела на Салли с сомнением.

— Гораздо легче спиться, чем стать зависимым от гашиша, — заверил я Мод. А потом, довольно-таки легкомысленно, добавил: — То же самое и с ЛСД. К ним не привыкаешь.

У Салли загорелись глаза.

— Точно! Ты должна полетать. Тебе это понравится, Мод. Полет — это просто фантастика. Завтра, если будет солнечный день, мы все вместе полетаем. Когда светит солнце — это классно, потому что, когда летаешь, солнечный свет становится ярче.

Я понимаю, что в каком-то смысле энтузиазм Салли по поводу ЛСД — совершенно искренний. Она всегда пропагандирует «волшебный» наркотик. Она действительно считает трагедией, что относительно немногие, вроде нас с нею, открыли его возможности. Однако, с другой стороны, я понимаю, что Салли навязывает Мод ЛСД, чтобы ее запугать, и если завтра у Мод будет плохой полет, Салли не очень расстроится.

Мод и правда страшно перепугалась.

— А можно я только посмотрю?

— Нет. Раз уж ты здесь, ты должна участвовать. Ты должна увидеть то, что мы видим. Мы с Питером будем духовными наставниками в твоем полете. ЛСД — дружественный наркотик. Это благодаря ЛСД ты здесь. Наркотик предупредил Питера, что ты в опасности. Так что ты в долгу.

Таковы были основные события дня. Наконец мошки нас совсем заели, и мы перебрались в дом. Салли решила приготовить кролика по-валлийски. Мод стояла рядом с Салли на крохотной кухне и говорила, как ей хочется научиться готовить. Может, Салли ее научит? Но Салли было неинтересно говорить о стряпне. Вместо этого, мягко улыбаясь, она ударилась в воспоминания о своих прошлых полетах.

В ту ночь Салли была необычайно требовательна в постели и почти не дала мне спать. Но даже когда моя голова была зажата между ног Салли, я слышал, как Мод рыдает в соседней комнате.

8 августа, вторник

Я проснулся раньше Салли и пошел в гостиную, то есть, я хочу сказать, в лежбищную комнату. Мод там не было, и я запаниковал: вдруг она уехала. Но потом я заметил, что ее платья, белье и куча журналов разбросаны по комнате. Задняя дверь была открыта. Я вышел и остановился на пороге. В пронзительном свете раннего утра я увидел, как Мод быстро передвигается между деревьями. Она наносила удары по воздуху и с разворота била ногами по деревьям снова и снова, избегая при этом прямого контакта. Вдруг она резко упала на колени и начала ходить гусиным шагом взад-вперед по траве. Выглядело это довольно зловеще — будто карлик наглотался амфетамина. Через какое-то время она одним прыжком вскочила на ноги и возобновила схватку со своими невидимыми противниками. На Мод был костюм для каратэ: грубые белые штаны и свободного покроя куртка, подвязанная коричневым поясом. В своем боевом снаряжении она уже не казалась неуклюжей — наоборот, на удивление раскованной и грациозной.

Посмотрев немного, я вернулся в дом и стал прибирать вещи Мод. Я еще не закончил уборку, когда из спальни вышла Салли.