Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

Вернувшись в наш домик, я сразу же включил радио. Диск-жокей «Радио Каролина» сообщил, что сейчас половина четвертого утра. Я потерял счет времени. Странно то, как голос Грейс Слик превратился в дым, а дым — в ослепительно белое тело Мод. Словно она была одним из мертвых духов, которые, по теории мистера Козмика, застыли в виниловых желобках пластинок. Я снова поставил «Surrealistic Pillow», но на этот раз никакого дыма от проигрывателя не пошло. Голос Грейс Слик оставался голосом Грейс Слик, из чего я сделал вывод, что, должно быть, полет заканчивается. Это было классный полет, и я доволен собой, так как смог описать первую его половину, пока кайф не навалился на меня всей своей тяжестью. Правая рука все еще дрожит от наркотика, бушующего в ее венах. Мне представляется, что мой дневник может быть чем-то вроде журнала о ходе научного эксперимента. Цивилы считают, что молодежь принимает наркотики ради забавы. Один год все тащились от скифла и от гимнастического обруча, на следующий — от ЛСД и все в таком духе. Это несправедливо. Я всегда принимаю ЛСД как психолог-исследователь. Употребление наркотиков — это не менее серьезное исследование, чем все то, чему учат в университетах. Мы с Салли — конкистадоры внутреннего пространства. Мы, все мы, существуем на периферии нашего сознания. Без путеводной звезды наркотиков мы бы даже не подозревали о своем расплавленном внутреннем ядре. Мы — у истоков величайшего приключения в истории человечества. А теперь пора спать.

7 августа, понедельник

За завтраком Салли просто не терпится рассказать мне о своем полете. Она в таком возбуждении, что не может усидеть на месте, а стоит со своей тарелкой с овсяными хлопьями и трещит без умолку. Салли ничего не записывает во время путешествий, потому что считает, что это может нарушить ход эксперимента. Тем не менее она помнит очень многое из того, что она видела во время своего ночного полета. Ее изнасиловали Билл и Бен. Она все время спрашивала Бена, считает ли он ее красивой, а он отвечал — нет, что было неправда. Всякий раз, как Бен говорил неправду, его деревянный член становился чуть длиннее, а когда он проник в Салли, ложь парня из Флауэрпот Мен приобрела отчетливый эротический оттенок. Затем последовало еще более дикое совокупление с Биллом, с сотнями каких-то гоблинов, а потом со мной — вот только феи заменили мою голову на голову зайца. Очевидно, мне понравилось, как Салли лизала мои длинные уши. Одна из отличительных черт ЛСД — это то, как он воздействует на сексуальные порывы.

Салли была так возбуждена долгой ночью воображаемого секса, что прошло лет сто, прежде чем мне удалось вставить хотя бы слово. Но когда мне удалось это сделать, я сказал Салли, что Ложа чернокнижников угрожает Мод, что ей нужно убежище и что она будет здесь через несколько часов, Салли тут же приуныла. Она решила, что Мод выдумала всю эту чепуху в духе вуду просто потому, что хочет быть рядом со мной.

— Питер, неужели ты не понимаешь? Это не имеет ничего общего с сатанизмом, все дело в щенячьей любви Мод к тебе. Она — одержимая. Она слопала бы тебя, если бы могла. Кроме того, здесь очень мало места, а Мод — девушка довольно крупная. Здесь просто нет для нее места.

— Она может спать на полу в этой комнате, пока не подыщет себе жилье.

(Мы были в комнате, которая по идее должна была быть гостиной, вот только здесь не было никакой мебели, если не считать старого матраса, на котором мы обычно валялись, так что, скорее, это было наше лежбище.)

— Я просто знаю, что она все испортит. Я о тебе же забочусь, ведь ты сам говорил, что она действует тебе на нервы. Ты свихнешься, если проведешь с ней под одной крышей хотя бы день.

— Салли, мне правда очень жаль, но я должен был это сделать. Я за нее в каком-то смысле отвечаю. Нравится мне это или нет, но она стала частью моей кармы.

Я так и не смог убедить Салли пойти со мной на вокзал, так что я отправился туда один. Я пришел как раз, когда Мод выходила из поезда. Она была единственным пассажиром, который сошел в Фарнхэме. У нее было столько багажа, что трудно было представить, как бы ей удалось оторваться от хвоста, особенно если учесть, что она была в туфлях на шпильках и то и дело запиналась о свой багаж. Наконец она сдалась и поставила на платформу все свои сумки и чемоданы и стала беспомощно ждать, пока я к ней не подойду. На ней была белая шелковая блузка, очень короткая черная мини-юбка, черные кожаные перчатки и множество позвякивающих серебряных браслетов. Полагаю, она думала, что так одеваются для загородной прогулки. Она стояла в окружении своего багажа, сжимая в руках дамскую сумочку и маленький зонтик.