Эдвард Резерфорд - Лондон

Сьюзен была расстроена, разочарована, но не позволила этому делу завладеть ее мыслями. К счастью, Роуланд не участвовал в беседе. Она же не стала его просвещать. Если Томас в известном смысле был для нее потерян, она не хотела возлагать бремя своей печали на мужа, который трудился не покладая рук. Она напомнила себе, что должна быть ему достойной женой и опорой.

Женщина испытывала опустошенность лишь иногда, оставаясь дома одна. Она признала в этом чувстве нравственное одиночество. Ей отчаянно хотелось снестись хотя бы с Питером, но тот сообщил в последнем письме, что достаточно оправился для паломничества к каким-то великим святыням, и она даже не знала, куда писать. Пока же Сьюзен продолжала время от времени принимать в доме Томаса, смотреть на его забавы с детьми и притворяться, будто все в порядке.

Идея посетить Гринвич принадлежала Сьюзен. Ей всегда хотелось осмотреть величайший дворец. Узнав же одним осенним днем, что короля Генриха не будет, а Томас и Роуланд поедут туда по делам, она напросилась в спутницы.

День радовал. Томас обвел их вокруг огромного прибрежного дворца. Он даже обеспечил им покои для ночлега, чтобы вернуться в Челси утром.

Незадолго до заката троица поднялась по широкому зеленому склону за Гринвичским дворцом. Они быстро дошли до окраины Блэкхита и вернулись на вершину склона посмотреть на заход солнца. Вид открывался поистине замечательный. Чистое небо над головой; с востока, от эстуария, задувал прохладный ветерок, тогда как на западе раскинулись длинными тяжами серые облака с пламеневшими краями. Ниже ловили последние солнечные лучи дворцовые башни. Слева просматривался весь Лондон, а дальше на запад струилась золотистая лента Темзы. Они любовались несколько минут, затем, когда солнце скрылось за облаком и пейзаж окрасился в серый цвет, Томас вдруг указал на дептфордскую верфь, что была выше по течению, и воскликнул:

– Смотрите!

Ни один монарх не делал для флота больше, чем король английский Генрих VIII. Там стояло несколько кораблей, включая огромную шестисоттонную «Мэри Роуз», но гордостью флота был «Генрих милостью Божьей», крупнейший на тот день английский военный корабль. Он только-только скользнул в реку, вынырнув из леса мачт у дептфордских верфей.

Сьюзен, обмирая до немоты, следила за выходом четырехмачтового корабля на середину реки. Матросы любовно называли его «Великим Гарри».

– Весит за тысячу тонн, – благоговейно пробормотал Томас.

Казалось, что корабль затмил собой самую реку.

Затем «Великий Гарри» вдруг развернул церемониальные паруса, украшенные золотом. В сей же миг сквозь прореху в западном облаке прорвался, словно в ответ, сноп солнечных лучей. Он волшебным образом объял корабль с его парусами и золотисто-красным свечением на фоне темневшей реки, и тот уподобился сказочному судну – блистательный, нереальный и столь прекрасный, что у Сьюзен захватило дух. Видение длилось около минуты, пока солнце не скрылось вновь.

Таким бы это чудесное зрелище и сохранилось в памяти Сьюзен, если бы капитан не пошел еще на один маневр. Как только солнца не стало, по всей длине корабельного борта резко распахнулись затворы, выстроенные в два ряда, и из темных глубин выскочили жерла двух десятков пушек, вмиг превратившие большой корабль из золотистого призрака в свирепую и мрачную машину войны.

– Такая пушка может разнести дворец в щепки, – восторженно заметил Томас.

– Великолепно, – согласился Роуланд.

Но Сьюзен военный корабль наполнил ужасом. Она вспомнила другое преображение, которое наблюдала в летнем саду. Казалось, что корабль золотой и корабль суровый с его тупыми и грозными пушками суть два лика самого короля. И пока мужчины довольно следили за медленным движением «Великого Гарри» вниз по течению, ей было до странного неуютно. Легкую дрожь, пробежавшую по телу, она приписала действию восточного ветра, от которого уже становилось зябко.

Молодой человек подошел к Томасу, когда они стояли в передней, где обшивка темного дерева приятно блестела в свете свечей.

– Секретарь Кромвель будет ждать вас утром, – сообщил он глухо и с улыбкой продолжил: – Решено. Нам предстоит быстро составить новый парламентский акт.

Не понимая, в чем дело, Сьюзен взглянула на Роуланда, но и тот пребывал в неведении. Тут она даже впотьмах заметила, что Томас зарделся.

– Что за парламентский акт? – спросила она живо.

Молодой человек секунду колебался, но потом усмехнулся и произнес: