Джек Брюл - Молчаливые воды

– Что ж, мистер Рониш, – Хуан протянул старику сверток, который они забрали из упавшего дирижабля. – Мы нашли это в обломках и подумали – вдруг это важно. Хотели отдать и, может, отчасти прояснить вам судьбу братьев.

– Знаете что, – начал Рониш, и злость разгладила морщинки вокруг его глаз. – Если б не эти трое, Дон до сих пор был бы жив, а у меня не возникало бы романтических, черт бы их побрал, мыслей о приключениях, из-за которых я завербовался в Корею. Знаете каково, когда китаец отстреливает вам ногу?

– На самом деле…

– Убирайтесь! – выпалил он.

– Нет. Серьезно.

Хуан наклонился, закатал джинсы и опустил носок. Его протез был покрыт пластиком телесного цвета, который при слабом свете все равно выглядел искусственным.

Гнев Джеймса Рониша рассеялся.

– Ах, чтоб меня… Брат-калека! Что это было?

– Оторвало выстрелом с китайской канонерки в дни моей безрассудной юности.

– Что вы говорите! Какая ирония. Парни, хотите пива?

Прежде чем они смогли ответить, снаружи заскрипела дверь-ширма и послышался стук.

Кабрильо посмотрел на Макса, не скрывая озабоченности. Он не слышал, чтобы кто-нибудь подъехал… возможно, из-за шума дождя. Но какова вероятность, что к старому брюзге Джиму Ронишу за один вечер дважды нагрянули гости?

Потом он приказал себе успокоиться. Они не на задании. Просто сообщают сведения безобидному старику, живущему в глуши. Макс был прав. Хуану необходим короткий отдых.

– Черт побери! Кто там еще? – проворчал Рониш и потянулся к дверной рукояти.

Инстинкты Хуана заработали в ускоренном режиме. Что-то было очень неправильно. Он не успел остановить Рониша, и тот открыл дверь. Под дождем стоял человек, его мокрое лицо блестело в свете лампы над входом.

Этот человек и Кабрильо мгновенно узнали друг друга, и пока один упустил решающее мгновение, раздумывая о последствиях, второй начал действовать.

Хуан радовался, что у него с собой «глок». У них нет предохранителей, можно не терять ни секунды. Он выхватил пистолет из кобуры под ветровкой и выстрелил поверх плеча Джима Рониша. Пуля ударила в раму, вырвав изрядный кусок дерева.

Аргентинский майор, с которым Кабрильо разговаривал на дороге из лагеря лесорубов, отпрыгнул и исчез из виду. Выстрелы оглушительно прозвучали в прихожей, но Хуан расслышал голоса снаружи. Майор явился не один.

Кабрильо подавил искреннее желание разобраться в том, что сейчас произошло. Он прыгнул вперед и захлопнул дверь. Щеколда была из самых дешевых, но он все равно задвинул ее. Счет шел на секунды.

Макс сграбастал ошеломленного Джеймса Рониша и вместе с ним повалился на пол (Хенли рукой придержал старика за спину). Кабрильо нырнул в кухню, отыскал выключатель и погасил свет. Потом протопал в гостиную и попросту уронил торшер на пол. Тусклая лампа разлетелась с хлопком. Потом Хуан выключил телевизор, и старый дом погрузился в полную темноту.

– Что происходит? – возопил Рониш.

– Меня преследует моя безрассудная юность, – ответил Кабрильо и ради дополнительной защиты перевернул изъеденный молью диван.

Проходили секунды. Макс помог Ронишу перебраться за импровизированное укрепление Хуана.

– Сколько?

– По меньшей мере двое, – сказал Хуан. – Тот, что у двери, – офицер Девятой бригады.

– Когда ты в него выстрелил, я догадался, что он не продает «Эйвон».

Окно на фасаде разлетелось под напором убийственного огня. Осколки осыпали людей, укрывшихся за диваном. Тонкие стены дома не останавливали мощные пули, и в плитах обшивки появились дымящиеся отверстия. Пули пролетали через гостиную и, наверно, останавливались только впившись в стволы деревьев на заднем дворе.

– Это карабины, – сказал Макс.

Он уже достал пистолет, но смотрел на него с сомнением. Судя по скорости и количеству свистевших над головой пуль, у противника было не только более мощное оружие – у него и людей было больше.

– У вас есть оружие? – спросил Хуан.

Старик, надо отдать ему должное, ответил сразу.

– Да, 357 в столике у кровати и 30.06 в шкафу. Ружье не заряжено, но патроны на верхней полке, под несколькими бейсболками. Последняя дверь налево.

Кабрильо не успел принести оружие: пуля аргентинцев попала в один из баллонов с кислородом, которые Рониш брал с собой, выходя из дома. Пуля пробила тонкую сталь, но, к счастью, кислород не взорвался, однако двадцатифунтовый цилиндр взвился, как ракета. Он врезался в стол в гостиной, подломив ножку, и стол рухнул под тяжестью старых журналов.