Элизабет Страут - Братья Берджесс

– И все?

Боб смотрел в окно. Через некоторое время он признался:

– Меня беспокоит Зак. Сьюзан говорит, в камере он обделался. Возможно, именно поэтому он не стал тогда ужинать с нами вместе. Ему было невыносимо стыдно. Он ни словом не обмолвился об этом вчера, когда ты спросил его, что там случилось.

– А когда ты узнал? Мне Сьюзан ничего не сказала.

– Сегодня утром на кухне, пока ты разговаривал по телефону, а Зак относил вещи к себе наверх.

Джим подумал и произнес решительно:

– Я сделал что мог. Все, что связано с этой семейкой, наводит на меня глубочайшую тоску. Я хочу назад в Нью-Йорк и больше ничего.

– Скоро ты будешь в Нью-Йорке. Некоторые люди всегда добиваются того, что хотят. Так ведь ты охарактеризовал Пэм?

– Я вел себя как ублюдок. Забудь.

– Я не могу просто взять и забыть. Джимми, она правда на тебя вешалась?

Джим шумно выдохнул сквозь зубы.

– Господи, да кто знает? Она ведь ненормальная!

– Кто знает? Ты знаешь. Это твои слова.

– Повторяю, я вел себя как ублюдок. – Джим помолчал. – В общем, я преувеличил.

Дальше они ехали в молчании. Ехали под серым ноябрьским небом мимо облетевших деревьев, голых и тощих, и таких же тощих сосен, усталых и виноватых. Ехали мимо грузовиков, мимо видавших виды машин, водители которых посасывали сигареты. Ехали мимо серо-бурых полей. Ехали под путепроводами, на которых значились названия дорог: Энглвуд-роуд, Три-Род-роуд, Сако-Пасс. Ехали через мост в Нью-Гэмпшир, а потом в Массачусетс. И лишь когда они встали в пробке под Вустером, Джим воскликнул:

– Да что ж такое! В чем проблема-то?

– Вот в чем. – Боб кивнул на машину «Скорой помощи».

Потом они увидели еще одну «Скорую» и две полицейские машины. Джим молчал. Когда они наконец поравнялись с местом аварии, ни один из братьев не повернул головы. Они никогда не смотрели на такие вещи, так было всегда, и это их объединяло. Жены относились к этому с молчаливым пониманием, дети Джима тоже. В свое время Боб объяснял Элейн, сидя у нее в кабинете, что такова их дань уважения, и Элейн кивала.

Когда они почти миновали Вустер, Джим признался:

– Вчера я вел себя как скот.

– Было дело, – подтвердил Боб, глядя в зеркало на остающиеся позади кирпичные фабрики.

– Я в этом городе с катушек съезжаю. Тебе проще, ты был у мамы любимчиком. Я не жалуюсь, просто объясняю.

– Нельзя сказать, что ты ей не нравился, – ответил Боб, поразмыслив.

– Я ей нравился.

– Она тебя любила.

– Да, любила.

– Джимми, ты у нас был героем. Тебе все удавалось. Ты никогда ничем ее не огорчал. Конечно, она тебя любила. А вот Сьюзи ей не нравилась. Хоть мама ее и любила.

– Знаю. – Джим тяжело вздохнул. – Бедная Сьюзи. Мне она тоже не нравилась. – Он посмотрел в зеркало, начиная обгон. – Она мне и сейчас не нравится.

Боб представил холодный дом, нервную собаку, простое лицо сестры и тоже вздохнул:

– Ой-вэй…

– Мечтаешь о сигарете? Подожди, пока остановимся перекусить. А то Хелен будет чувствовать запах дыма месяцами. Но если ждать не можешь, кури в окно.

– Потерплю. – От внезапного приступа доброты, случившегося с Джимом, у Боба развязался язык. – Когда я приехал в прошлый раз, Сьюзан взбесило выражение «ой-вэй». Мол, так говорят только евреи. Я не стал объяснять ей, что евреи много знают о горе. Они знают обо всем, и для всего у них есть правильные слова. Вот цурисы [7], например. У нас с тобой цурисы, Джимми. У меня так точно.

– А помнишь, Сьюзи ведь была красивая. Да, жизнь в штате Мэн дурно влияет на женщин. Хелен утверждает, что все дело в косметике. В кремах всяких. В Мэне не принято увлекаться косметикой, это считается пустой прихотью, так что к сорока женщины выглядят как мужчины. На мой взгляд, правдоподобная теория.

– Мама никогда не позволяла Сьюзан чувствовать себя красивой. Слушай, вот у меня детей нет, у тебя есть. Объясни мне, как матери может не нравиться собственный ребенок. Почему нельзя хоть изредка говорить: «Какая ты у меня хорошенькая»?

Джим отмахнулся.

– Сьюзан девочка. Потому ей и доставалось.

– Хелен обожает дочек.

– Конечно, обожает. Она же Хелен! К тому же мы из другого поколения, не заметил? Хотя как ты мог заметить… В общем, у нашего поколения принято дружить со своими детьми. Уж не знаю, правильно это или нет. Но мы как будто решили: так обращаться с детьми мы не станем, мы будем с ними дружить. Хелен прекрасная мать. А то, что происходило между мамой и Сьюзан, было в то время в порядке вещей. На следующем съезде остановимся поесть.