Алексей Слаповский - Оно

Я вышла утром: он стоит у подъезда с букетом цветов.

— Давно тут стоишь?

— С вечера.

Был он помятым, букет тоже. Наверно, вечером выпил, искал меня, ходил по квартирам (сквозь сон я слышала какие-то звуки: отдаленная ругань, двери хлопали). Не нашел, спал в подъезде — и вот.

Я взяла цветы, выбросила их и сказала, что мне это надоело. И что сейчас выйдет муж, будет большая неприятность.

— Нет у тебя мужа. А если есть, пошли — познакомишь.

— Спит он еще. И все, Леша, забудь обо мне.

— Не могу. Ты представь: я ни разу не встретил женщину, которая похожа на ту, которую я ищу. Ты первая. Я могу теперь такую никогда не встретить. Ладно, не буду приходить с цветами. Хотя бы позволь тебя видеть раз в три дня.

Я сказала: раз в месяц.

Сторговались на неделе: будем встречаться в городе, пить кофе, говорить о жизни — и до свидания.

18.09.91.

Сегодня я женщина.

Это только кажется (мужчинам в первую очередь), что женщине легко избавиться от приставаний и преследований. Мужчины считают, что, в отличие от них, женщина имеет больше прав на отказ. Может быть. Но зато, я думаю, если женщину пошлют подальше, у нее хватит гордости исчезнуть. Мужчина же считает, что, если его посылают, это только игра, женский прием. Он никак не может поверить, что это серьезно.

Мы уже два раза встречались с Павловским, и я ему подробно объяснила, что у него нет никаких перспектив. Он соглашается, кивает головой, а потом говорит:

— Просто ты меня не знаешь.

— И не хочу знать.

— Ты странная. Как это — не хочу знать? Ты ведь даже не знаешь, чего ты не хочешь знать. (Совсем запутался в словах, бедняга). Например, ты же не можешь сказать: я не люблю Скандинавию или, наоборот, Африку. Потому что ты там ни разу не была. Я для тебя терра инкогнита, извини.

— А я вот именно не люблю ни Скандинавию твою, ни Африку. Там холодно, а там жарко.

— Хорошо, возьмем Италию.

— И Италию не люблю. Я ничего не люблю. Я люблю свою родину. Свой дом. И своего мужа.

— А кто он у тебя?

— Тренер.

— Ясно.

Он сказал это с анемичной иронией интеллектуала, презирающего физическую силу.

А я, ляпнув, поняла, что имела в виду Александру.

В самом деле, как отвязаться от мужчины, не травить же его насмерть? Покажу ему Александру и скажу, что это мой молодой человек.

Позвонила Александре, спросила, как идет жизнь.

Она сказал (шутка — ?), что жизнь идет нормально, схоронил отца. Сидит в одиночестве, выпивает.

— Ну и хорошо, — сказала я, — теперь ты свободна, никто не морочит голову. (Я стала вообще какой-то бессовестно искренней и получаю от этого удовольствие. Наверно, об этом говорил Сотин).

Она сказал, что в точку, что выпивает именно с радости, а не с горя. Рад, что я его понимаю.

Я пригласил ее выпивать ко мне.

Она ответил, что сегодня уже навыпивался, завтра.

19.09.91.

Сегодня я мужчина и женщина.

Встретил Александру мужчиной — он привык к этому моему виду.

Потом признался, что увлекся переодеваниями. Развлекаюсь. Просто так. Переоделся.

Александра оценил, ему понравилось.

— С такой телочкой пройтись бы! — сказал он.

— Давай пройдемся.

Он загорелся и даже заволновался.

— А я не в виде. У тебя вон какой прикид, а я...

— Решаемо!

Пошли с ним в комиссионку. Купили отличный костюм, плащ, даже шляпу. Он совсем стал похож на мужчину, поэтому никто не удивлялся. А по моему поводу тем более.

Выбросили старье в урну возле магазина, пошли.

Я направила его так, чтобы несколько раз пройти мимо редакции. Рассчитывала, что появится Павловский. Расчет наугад, но мне повезло, он появился. Причем с Салыкиным. Я забеспокоилась, что Салыкин меня опознает, но нет. То есть он пялился, но не узнал.

Я сказала: познакомьтесь, это мой муж.

Павловский растерялся, надо было видеть. Побледнел. Вернее, посерел. А Салыкин стоит тут же. Тоже мне интеллигенты, никаких манер.

Павловскому бы пройти дальше, а он начал разговор. Какие-то пустяки.

А Александра изображал ревнивого мужа. Спросил:

— Откуда это вы друг друга знаете?

Я говорю: познакомились на почве журналистики, я давала туда заметки, разве не помнишь? (Это правда, Павловский вербовал меня, просил писать, хотел, чтобы я тоже стала журналисткой. Чтобы общаться чаще).