Алексей Слаповский - Оно

Время шло, Валько трудилось. Вот краткая и неполная летопись его жизни в этот период.

1987 год. Февраль. Организация и участие в лыжном агитационно-пропагандистском походе по местам боевой и трудовой славы. 48 человек, почти пятьсот километров с ночевками, Валько чуть не умерло от переутомления. Но было весело.

Март. Организация конкурса молодежных рабочих общежитий. Отмечены успехи, выявлены недостатки. Добились ремонта двух общежитий.

Май. Организация серии безалкогольных свадеб. Одна была еще и спортивной: невеста и жених бегом бежали к загсу, а оттуда к памятнику Ленину (12 км.), где и возложили венки.

Июль. Открытие первого клуба электронной и компьютерной техники, привлечение специалистов, ремонт помещения.

Сентябрь. В городе появились первые кооперативные видеосалоны. Один из них был устроен в троллейбусе, поставленном на прикол у здания вокзала. Крутились нелегальные [18]кассеты отвратительного качества. Валько добилось открытия комсомольского видеосалона.

Октябрь. Валько принимают в партию, берут в обком комсомола, он учится в ВПШ (Высшая партийная школа).

Ноябрь. Организация рок-фестиваля «Волна миров». Пригласили популярные после фестиваля в Подольске (а в среде знатоков намного раньше) группы «Наутилус помпилиус», «Калинов мост», «Водопад имени Бубы Кикабидзе» (г. Верхотурье). Из местных были «Ночная бабушка», «Вертеп трёпа», «Музыкабель», «Второе дно», «Лепрозорий», «Раздача слонов», «СССР — Система Смыслов Сломанного Разума» — и т. п. Выступал сольно и Салыкин, но успеха со своей лирикой не имел: народ ревом встречал лишь то, что громко, агрессивно, мощно, Салыкину не хватило экспрессии [19], недаром на так называемой доске гласности, что повесили в фойе Клуба авиастроителей, где проходил фестиваль, то есть на обычной школьной доске, на которой надписи появлялись, стирались и опять появлялись, самыми частыми были призывы: «Кончайте мяукать, включите звук!» Или: "Металёк, где ты [20]?" Или: «Даешь музыку рваных вен!»

Декабрь. Валько принимает активное участие в том, чтобы оборудовать и открыть при Дворце молодежи дисплейный класс: одна мини-ЭВМ «Мера» и восемь компьютеров «Электроника-60».

1988 г. Январь-март. Все больше видеосалонов, но все больше и видеомагнитофонов у населения. Появилось порно. Начались преследования, аресты, конфискации, суды. Образовали экспертную комиссию в составе следователя прокуратуры, директрисы кинотеатра «Победа» (с киноведческим образованием), врача-психиатра, от комсомола направили Валько — он в это время курировал в обкоме культуру. Каждый вечер на протяжении двух месяцев комиссия собиралась и просматривала конфискованные кассеты. Там были и диснеевские мультики, и боевики с Брюсом Ли, и фильмы ужасов, и какие-то глупейшие, дешево снятые, почти любительские фильмы о жизни доисторических людей (в одном из них зачем-то сыграл Ринго Стар), некоторые — с клубничкой. Ну, и эротика, и собственно порнография. Все думали, что директриса возьмет самоотвод, но она отнеслась к этому как к выполнению профессионального долга, смотрела с каменным лицом и делала в блокноте пометки. Сначала при ней было стеснительно, потом привыкли. Мужчины уже через неделю при первых кадрах, где возникала голизна и слышалось: «А-а-а! Gut! Noch, noch!», кричали: «Хорош, ясно, ставь другую!», когда же попадался «Том и Джерри», напротив, смотрели с наслаждением, директрисе приходилось строго напоминать, что собрались не развлекаться, а дело делать. Она была самой въедливой. Психиатр либеральничал, считая эротику и порнографию разными вещами, утверждал, что порнография — только показ непосредственно акта и половых органов при отсутствии художественной задачи, следователь основывался на определении, которое ему спустили свыше (основанное бог весть на чем — закона не было): «порнография — изображение развратных половых сцен», директриса склонна была отнести к порнографии все, что касалось отношений мужчины и женщины, в одном из заключений она написала в свойственном ей стиле: «И, хотя там дальше выключается свет, но совершенно понятно, что будет происходить, на основании чего считаю данный кинофильм порнографического содержания» (грамотности ее на киноведческом факультете ВГИКа явно не обучали). Валько же — мутило. Оно, как и директриса, держалось на сознании выполняемого долга. Оно впервые видело так подробно и ясно эту бесконечную, тупую и монотонную борьбу мужчин и женщин за удовольствие, эту трудоемкую добычу оргазма, которая показалась ему не увлекательней добычи угля. Оно безоговорочно подписывало самые жесткие заключения, зная, что владельцам кассет грозят тюремные сроки, но не жалея их — сами виноваты, увеличивая грязь в мире, и без того достаточно грязном.